На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
бывает». А? Вы что-то сказали?
— Как обстоят дела на Кассандане? — поинтересовался я.
— Как всегда, отлично, — улыбнулась Натали, — а что может случиться
на Кассандане?
— Ну мало ли что может случиться в колониях! Очередная война с
таможней Метрополии, к примеру.
— Я, по крайней мере, не слышала о чем-то подобном. Впрочем, я совсем
недавно вступила там во владение… умер мой дядя, и я оказалась
наследницей.
— И решили, конечно, с толком провести свое время в Метрополии? —
спросил Рэтклиф. — Гм… боюсь, вы здесь помрете от скуки. Развлечений тут
никаких. Милорд Чарных с мастером Энглундом или пьют виски, или гоняют
шары… я слишком стар, ну а мастер Алекс — заядлый спортсмен и с утра
пораньше уходит в горы. И вообще он ужасный флегматик… точнее, пытается
им быть. Нет, нет, не спрашивайте у него, правда ли это. В контрразведке
мастер Алекс с его выдающимися способностями непременно дослужился бы до
генеральских чинов. С ним чрезвычайно интересно беседовать на отвлеченные
темы: о политике, к примеру — мастер Алекс разбирается в хитросплетениях
властных интриг на уровне хорошего аналитика. А вот в налогах он почемуто
ни черта не смыслит.
— А как же погода? — засмеялась Натали.
— Погода ему безразлична…
Мы мило беседовали до тех пор, пока не истощился грог в моей кружке,
то есть около получаса, после чего я удалился в номер, сославшись на
усталость.
Спал я на редкость крепко, с утра позавтракал и натянул лыжный
костюм, ботинки надевать не стал: в последний день своего пребывания в
«Гроте» я решил покататься на снегоходе. Я надел высокие кожаные сапоги на
ребристой подошве и вышел к площадке, где стояли несколько гусеничных
прогулочных машин. Конструкция их почти не изменилась за столетия, ибо
трудно было придумать что-то более рациональное: сзади — ведущая гусеница,
спереди — пара подрессорных рулевых лыж.
Ко мне подошел предупредительно-вежливый инструктор.
— Милорд умеет управлять машиной?
— Думаю, справлюсь, дружище, — ответил я.
Парень глянул на меня с сомнением, и я чуть было не ляпнул, что мне
приходилось носиться по снежным склонам на тяжелом танке-транспортере — и
некисло вроде выходило.
— Какую модель угодно милорду? Я рекомендовал бы вот этот «Зефир» —
он легкий и прост в управлении.
— Не стоит. Я возьму вот этот.
Я оседлал могучий «Нордик Придэйтор», вооруженный стосильной
турбиной, и придавил ногой педаль запуска. Специально настроенная акустика
двигателя взревела рассерженным драконом. Я осторожно нажал пальцем на
гашетку акселератора и не спеша съехал с площадки. Выбрав курс по участку
нетронутого снега, я резко дал газ и понесся в сторону северного склона.
Стосильный «Хищник» заворожил меня. Турбина обеспечивала очень
высокий крутящий момент даже на средних оборотах, а резкое нажатие на газ
приводило меня просто в восторг — снегоход, ровно и мощно ускоряясь,
уверенно взбирался вверх по снежной целине склона, его возможности
казались просто безграничными.
Не один час носился я по совершенно диким местам, наслаждаясь
солнцем, легким морозцем, ветром, бьющим в лицо — совсем как мальчишка,
впервые оседлавший отцовского боевого жеребца. В конце концов, когда
солнце перевалило далеко за полдень и мороз неожиданно стал крепчать, я
вдруг понял, что заблудился.
Ехать по собственным следам не имело смысла — всю дорогу я выписывал
такие петли, что проследить курсовую ось можно было только сверху. Я
остановился и закурил. Шестое чувство ориентировки, в той или иной степени
присутствующее у всех рейнджеров, говорило мне, что я сделал круг и «Грот»
находится почти прямо по курсу, но на приличном расстоянии. А дело,
похоже, идет к метели, и начнется она гораздо раньше, чем сядет солнце —
если я вообще что-либо понимаю в погоде.
Похолодало не к добру, и небо начинает темнеть. Следовало спешить —
скоро стемнеет совсем, в лицо мне ударит снежная буря… и я, возможно,
совсем потеряю ориентировку. Конечно, могучий зверь, что рычит подо мной,
вынесет меня из метели… но куда? В пропасть?
Я решительно отбросил сигарету и дал газ. Если я не ошибся в
направлении, мой внутренний «компас» не даст мне сбиться с пути. Я шел по
редколесью, вглядываясь в тревожно
