На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
мягкими чертами лица типичного примерного сыночка. Лицо его было в синяках
и кровоподтеках, дешевая одежда в стиле «мальчишечка» — широченные брюки,
цветастый свитер и короткий приталенный пиджак — изодрана. По рукам и
ногам он был довольно профессионально опутан прочной клейкой лентой.
— Развяжите этого красавца, — скомандовал Фишер, бросая на туалетный
столик фуражку и стягивая с рук перчатки. — Зачем вы его так избили?
— Так получилось, — пожал плечами Борман, орал громко.
— У тебя всегда так получается… рассказывай.
— Этот Тим — довольно известный тип, живет на содержании у своих
любовников… м-мм, да. Одно время он жил с Лафроком.
— Короче, — оборвал его Фишер.
— В тот день его видели в порту, возле центрального блока гражданской
дальней связи… где-то за полчаса до разговора. Когда я об этом услышал,
то сразу насторожился. Решил проверить. Сперва никто из служащих ничего
путного сказать не мог — там, само собой, миллионы людей проходят… ну а
потом его вдруг совершенно точно вспомнила одна дама из бюро кредитов. Он
требовал связь с Метрополией в кредит и при этом ей нахамил.
Фишер кивнул.
— Ладно… пойдем самой простой дорогой. Усадите его в кресло и
держите. Крепко держите.
— О Боже, — полным слез голосом произнес Тим, — что вы со мной хотите
делать, офицер?
Фишер молча раскрыл свой чемоданчик и достал из него сверкающий
пистолет-инъектор. Зарядил в него какую-то ампулу и подошел к пленнику.
— Держите ему голову.
Двое амбалов прижали брыкающегося Тима к креслу.
— Голову, олухи, держите! Вот так…
Инъектор прижался к шее. Клацнул. Фишер вынул пустую ампулу и уложил
аппарат обратно в чемоданчик.
— О, — вдруг медово пропел Тим, глядя на меня, — а ты мне нравишься.
Ты милый парень, верно? Хочешь меня? Я буду нежным, как маленький
мальчик…
— Чего это он? — удивился Борман.
Я испытал дикое желание врезать Тиму ботфортом в пах.
— Дайте свет, — приказал Фишер. — Свет ему в глаза.
Кто-то принес яркую лампу. Фишер встал перед креслом, пощупал пульс
допрашиваемого, потом медленно, с расстановкой спросил: — Ты знаешь
милорда Майкрофта Фаржа?
— А-аа, дядю Майка?.. Конечно. Я был тогда еще мальчиком, нежным
мальчиком… я в него страшно влюбился… я так плакал тогда… а он меня
не хотел любить… а потом я ночью пришел к нему… а он был с бабой… с
противной бабой… а потом она ушла… и я его соблазнил… и он меня
любил… и любил еще несколько раз… и делал мне подарки… такие дорогие
подарки… а потом… он… уехал…
— О чем ты с ним говорил по телефону?
— А… это Матье мне сказал… он чем-то недоволен… он сказал, что
у меня будут неприятности… я его боюсь…
— Что тебе приказал Матье?
— Он… он сказал, я должен поговорить с дядей Майком… чтобы дядя
Майк никому ничего… не говорил… а иначе я дам интервью газетчикам…
расскажу… как я его любил… и он меня любил…
— Что именно никому не должен был говорить дядя Майк?
— О… что шкип Олаф и прокурор Лемберг встречались здесь с Эгоном…
обо всем этом… а он… он сказал, что не понимает, о чем я… ему
говорю… сказал… не знает никакого Олафа… а я тоже не знаю… а я
сказал, что если он не знает, то я иду к этим… к газетчикам… я все
расскажу, мне… мне так Матье сказал…
— Кто такой шкипер Олаф?
— Это Матье… он так и сказал: шкип Олаф, с Эгоном и Лембергом… я
их не знаю…
— Когда это было?
— Я… не знаю… так сказал Матье…
Фишер выпрямился и вытер вспотевший лоб.
— Все, больше мы от этого придурка ничего не добьемся. Труп упрячьте
с концами — ну да вы сами знаете… Милорд! Мне нужно видеть всех —
милорда Харриса, Беркова, всю нашу команду. Не на вилле, разумеется.
Мы быстро покинули дом и сели в коптер, который тотчас оторвался от
земли.
— Что-то многовато сюрпризов, — пожаловался Фишер, — подумать только:
милорд Майкрофт, соблазненный мальчишкой! Дурдом какой-то. Я, конечно, сто
раз такое видел, но тем не менее… никогда бы не подумал. Но вот кто этот
Олаф? И что это они могли придумать в компании с Лембергом, Миллером и
этим Лафроком?
— Лемберг — это тот самый Элиас Лемберг, помощник по прессе в
Генпрокуратуре Метрополии? — спросил я.
— Да, — кивнул Фишер, — и меня это не удивляет.
За ним водились кое-какие
