На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
Точнее, орала она на нормальном интере, но красноречие ей, похоже,
враз изменило и в вопле ее начисто потерялись все согласные. Мадам
набросилась на меня с такой яростью, что я от ужаса чуть не забыл, под
каким пальцем у меня находится спуск. Извилины ее отличались истинной
колониальной пышностью: надеюсь, они стали прекрасным украшением стены над
лестницей. К горести моей, я не успел налюбоваться их изящным рисунком —
из дыма и пыли возник Детеринг, тащивший на плечах какой-то бочкообразный
предмет. При ближайшем рассмотрении предмет этот оказался почтеннейшим
шерифом Николасом Казаковым — к сожалению, мало напоминавшим самого себя,
так как измордован он был до неузнаваемости.
— Закончили, — сообщил мне Детеринг, — назад.
Пока мы упражнялись в доме, наши подмастерья сумели тихо и
квалифицированно срезать ворота, и во мраке сада нас ждал большой кар, в
который мы погрузили связанного шерифа, а за воротами, в тени кустов — и
наш шустрый антиграв.
Кар с шерифом на огромной скорости ушел в сторону окружного ситивэя,
а мы в сопровождении второй машины нырнули в сумрак припортовых кварталов.
Мы долго петляли по сырым закоулкам, в которых через тяжкий холодный туман
светились вывески бесчисленных кабаков и секс-салонов на всякий вкус и
любую мошну. В конце концов кар встал у невзрачного двухэтажного строения,
первый этаж которого занимал бар с кричаще яркой вывеской, а на втором
располагались квартиры.
Едва я вышел из машины, как двери бара распахнулись и выплеснули на
тротуар троих мертвецки пьяных типов. Я оказался в метре от них и, видно,
чем-то им не понравился. Один из пьянчуг подошел ко мне и попытался
схватить меня за волосы. Это ему не удалось. Раньше, чем я успел занести
руку для удара, вся троица была уложена на бетон лицом вниз людьми,
выскочившими из второй машины. Мы же с Детерингом быстро обогнули
строение, вбежали в подъезд и по удивительно аккуратной лестнице поднялись
на второй этаж. Здесь уже любой шум был крайне нежелателен.
Возня с замком заняла у Детеринга несколько секунд. Обитая светлым
мохнатым пластиком дверь распахнулась, и в глаза нам ударил свет.
— О, черт, — прошептал я.
Снаружи света, конечно же, не было видно, так как в окнах стоял
полароидный материал. Но мы этого не ждали. Детеринг быстро обернулся,
закрыл входную дверь и рванулся в глубь квартиры. Но я, видимо, был не
столь тих, как хотелось.
В дальнем конце коридора раскрылась дверь, и из комнаты вышла милая
девушка в длинной юбке и светлой кофточке, на ногах у нее были мягкие
домашние тапочки. Признаться, я опешил. Я видел транссексуалов обоих
типов, и обычно наши спецы-хирурги вместе с прочими спецами здорово делают
свое дело, но лицевые кости — это порой нечто нетрансформируемое. А передо
мной стояла очаровательная, я бы сказал — трогательно прелестная девуля
лет двадцати, и в ней не было ничего, ну ничего мужского! Я даже усомнился
— а наш ли это клиент? Детеринг, видимо, тоже был порядком удивлен.
Но ствол в его руках не сдвинулся ни на миллиметр.
— Лейтенант Маркус Эйген? — спросил он.
— Да, это я… что с-случилось? Я…
Голос у нее (него?!) был мягкий, чуть грассирующий. Лейтенант, и до
того не шибко румяный, побледнел как смерть… Детеринг не дал ему
договорить.
— Один звук — и конец. Вперед.
— Господи… — слабо простонал он (или, дьявол его раздери, все-таки
она?), — зачем я вам нужна? Позвольте мне хоть туфли…
— Они вам уже не понадобятся, — спокойно ответил Детеринг. —
Повторяю: один звук — и конец.
Она пошатнулась, но все же спокойно вышла с нами.
Детеринг шел спереди, я — сзади. Улица была пустынна.
— Что с твоим лицом? — спросил, не оборачиваясь, Детеринг.
— Где? — удивился я.
— На скуле.
Я коснулся рукой лица. Вся правая щека была в крови. В моей, как я
понял. Скула была разворочена до кости. Боли я не чувствовал, и это было
странно. Вероятно, ее следовало ожидать с минуты на минуту.
К счастью, у Детеринга была аптечка. Я, кстати, спорол такого идиота
впервые в жизни — у меня ее не оказалось. Привычка к кибердокторудалао
себе знать.
— Тебя придется чуточку подклеить, — сообщил мне шеф, прилепив к
скуле блокадер, — но это позже.
Через полчаса мы въехали в давешнюю усадьбу на окраине. Машины
