На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
обставленную комнату. На широком диване
сидел наш пленник с заклеенным липкой лентой ртом, а в огромных креслах
перед журнальным столиком рубились в карты двое охранников.
— Идите погуляйте, — распорядился я, швыряя на столик свою пушку. —
Принесите мне красного… и чтонибудь сладкое типа бисквитов. Есть в этом
доме что-то похожее?.. Жрать хочу, как перед смертью.
— Найдем, — улыбнулся парень. — Идем, Стэн, доиграем потом.
Его напарник вежливо кивнул мне, и они вышли в коридор. Я сбросил с
плеч окровавленную куртку и посмотрел на нашу добычу: — Сними эту штуку со
рта. Как тебя звать?
— Мэрион… мне нравится это имя.
— Хорошо, — я нашел в кармане смятую пачку сигарет и бросил ее на
стол: — Пусть так. Кури, если хочешь.
Она протянула руку, вытряхнула из пачки сигарету и посмотрела на
меня.
— Огня? Сейчас.
Я бросил ей зажигалку. Она не сумела поймать ее дрожащей рукой,
зажигалка упала на диван. Прикурив, лейтенант осторожно положила ее на
стол и откинулась на спинку дивана.
— Скажите, зачем я вам нужна?
Я не ответил. Я осторожно потрогал блокадер на щеке. Боли я, само
собой, не чувствовал, но ощущение все равно было противное. Еще и клеить
потом это дело. Шрам опять же. Потом шрам своди. Вот тебе и маскировка,
могли и голову снести.
В дверь постучали.
— Да! — рявкнул я.
Вошел молодой паренек с подносом, на котором стояла пыльная пузатая
бутылка, бокалы и коробка с десятком пирожных.
Я кивнул и отпустил его взмахом руки. Раскупорил бутыль, налил два
бокала до краев и пододвинул один к Девушке.
— Спасибо, — прошептала она.
Я впился зубами в пирожное и окинул ее внимательным взглядом. Формы
уже женские, гормональная стадия, видимо, позади. Да и вообще — девица, и
все. Хрен его, что там мужского осталось у нее под юбкой, но воспринимать
это испуганное сероглазое существо как мужчину мне было сложно. Честный
коп. Феномен. Гм…
Съев три пирожных, я допил бокал вина и спросил: — Сколько тебе лет?
— Двадцать три. А что?
— Да так, ничего. Ты понимаешь, из-за кого это все?
Она опустила глаза.
— Понимаю.
— Перестань трястись. Лучше выпей. Ты знала, что он натворил?
— Да. Знала.
— Почему ты оказалась… с ним?
Мэрион взяла со столика бокал, отпила половину, покрутила его в
пальцах.
— Вы не поймете.
— Ну почему же? У меня высшее гуманитарное образование. Попробуй.
— Какое, если не секрет?
— Академия Службы безопасности в Метрополии.
Прикладная и аналитическая ксенология, полный курс.
— Я должна была догадаться, — она поставила бокал на стол. — Ну что
ж… Матье был единственным человеком, который хорошо ко мне относился.
Единственным, за всю мою жизнь. Может быть, вы сможете понять меня, если
попытаетесь. Что такое жить в чужом теле?
Вы думаете, это здорово? Терпеть издевательства родителей,
изнасилования сокурсников… Вы знаете, сколько раз меня насиловали?..
— А Лафрок тебя пожалел?..
— Может быть, и пожалел, не знаю, что это такое, меня никто никогда
не жалел. Даже тогда, когда у меня уже не было сил плакать… Можно еще
сигарету?
— Пожалуйста, — я протянул ей пачку и заглянул в ее печальные серые
глаза. Нет, она не играла. Так не играют. Она говорила совершенно
искренне, уверенная в том, что живой ей отсюда не выбраться.
— Ты была в курсе его дел?
— В принципе я ими не интересовалась. А что касается…
Хлопнула дверь, вошел Детеринг. Сел в кресло, глотнул вина прямо из
бутылки, элегантно вытер рот перчаткой и посмотрел на умолкшую девушку:
— Продолжайте, лейтенант. До рассвета мы вас не съедим.
— Что касается убийства генерала Фаржа… За три недели до этого
появился следователь Эгон Миллер из прокуратуры планеты, и они о чем-то
долго говорили с Матье. Я их разговора не слышала. Матье после разговора
выглядел очень довольным. А потом Миллер пришел с каким-то странным
человеком… они называли его Олафом.
— Вот как? — аристократически изогнул бровь Детеринг. — И что ж в нем
было странного?
— Даже сложно сказать, что именно… так, вообще. Он явно нездешний,
одет был… я не знаю, где так одеваются. И еще — у него были разные
глаза. Один черный, другой голубой. Я решила…
— Один черный, другой голубой? — Я едва не выронил из пальцем
пирожное. — А… послушай,
