На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
Я распоряжусь, чтобы вам принесли одеяла.
Он встал, поправил на себе смятый десантный комбинезон, поднял с пола
валявшийся рядом с креслом излучатель и вышел. Я налил полный бокал вина,
выпил до дна и поднялся. Снял с кресла мягкую подушку, бросил ее на диван.
Вторую такую же кинул на пол. Взял со стола свой «нокк», поставил его на
предохранитель и положил на пол рядом с подушкой.
— Вы будете спать на полу? — удивленно спросила Мэрион.
— Да. Мне не привыкать, а ты еще простудишься чего доброго.
— Здесь хватит места для двоих, — она легла на диван и укрылась
одеялом. — К чему вам мерзнуть на полу?
Я выключил свет и лег на ковер рядом с диваном.
— На мне броня, так что не переживай. Спи.
Спать мне, однако, не хотелось. Вроде и спал я в последнее время
совсем мало, и нагрузки меня вымотало — пожалуй, даже не нагрузки, а все
эти бесконечные разговоры — но вот не спалось, хоть убей. В голове
крутилась какая-то чертовщина, странные обрывки воспоминаний, неожиданные
ассоциации. Ночь никогда не была моим другом. Крепко спят лишь счастливые
люди, а я не могу назвать себя таковым. Всегда я был чужим. Чужим для
самого себя. С детства мне приходилось быть собранным, подтянутым,
возможно, суховатым — только в последнее время я смог несколько
расслабиться. Расслабиться, став обладателем не одной, а множества масок.
Иногда, впрочем, я становился самим собой — но для этого требовалось
употребить не менее килограмма чего-либо очень крепкого. Тогда находила на
меня хмельная грусть и память сжимала сердце. Странно, что у меня до сих
пор не сели нервы — пожалуй, я научился приспосабливаться ко всему, во что
меня совала судьба. А может быть, именно эта моя скрытая эмоциональность
позволяет мне держаться на плаву? Вот только горечи с каждым годом все
больше в моем взгляде…
Я осторожно поднялся, взял со стола сигарету и массивную хрустальную
пепельницу. Щелчок зажигалки почему-то показался мне слишком громким.
Возможно, виной тому была тишина. Дыхания Мэрион я почти не слышал. Я лег
на спину, поплотнее закутавшись в одеяло. Без двух компонентов тройной
системы: шлем, наплечник, пояс — биоброня не грела. Да и пояс я снял, так
что даже защитных функций тонкая квазиживая пленка сейчас не обеспечивала.
— Идите ко мне, — раздался в темноте тихий голос. — Вам же холодно.
Я молча поднял с пола подушку и одеяло, переложил их на диван и лег
рядом с Мэрион. Она прижалась ко мне, накрыла меня краем своего одеяла. Я
лег на живот, повернулся к ней затылком, ощутил, как девушка обхватила
меня правой рукой, уткнулась носом мне в бок… и неожиданно провалился в
сон.
Проснулся я на рассвете. Тусклый серый свет просачивался сквозь щель
в шторах на окне в метре от дивана. Я лежал на спине, на груди у меня
находилась пушистая голова Мэрион — она спала на боку, обняв меня правой
рукой и прижавшись щекой к мохнатой черной шерсти Ольгиного свитера.
Все-таки что-то в ней было не так. Я не мог понять, что же именно, почти
подсознательно ощущая какое-то несоответствие, и вдруг до меня дошло —
запах! Нет, мужчиной не пахло, но не пахло и теплой спящей женщиной. Запах
не был неприятным, но что-то в нем было непривычное и оттого странное. Я
осторожно погладил темноволосую голову, лежавшую у меня на груди, провел
пальцем по тонкой девичьей руке. Она проснулась, открыла глаза и немного
удивленно посмотрела на меня.
— Спи, спи, — я коснулся ее затылка, мягко прижал ее голову к себе. —
Спи, еще рано.
— А вы? — спросила она, плотнее прижимаясь ко мне.
— А мне уже хватит. Я отосплюсь потом.
— Знаете, не надо, — она вдруг отстранилась, села на диване, глядя на
меня полными страдания глазами.
— Что случилось? Ложись, раньше чем через часдругой никто не
появится.
Она тяжко вздохнула и устроилась возле меня. Робко коснулась пальцами
моей руки, потом положила голову мне на плечо. Я погладил ее шею,
осторожно провел рукой по спине. Она издала странный звук, похожий на
всхлип.
— Что с тобой? — спросил я.
Она молча перевернулась на спину, расстегнула кофту и положила мою
ладонь на маленькую упругую грудь.
— Вы чувствуете, как колотится мое сердце? Того, что вы делаете,
может оказаться достаточным, чтобы я влюбилась в вас.
Сердце у нее трепыхалось, словно у воробья. Я погладил ее грудь — со
