На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
О! «Имперский Орел»! То, что надо.
Полковник свернул «Орлу» голову и твердой рукой наполнил бокалы.
— Знаешь, двадцать лет назад я полтора года проторчал на флоте. Как
мы пили! Сейчас так уже не пьют. Я болтался в составе
планетарно-десантного крыла, операций тогда хватало — как раз был самый
бум пиратства. Так вот, через полчаса после прибытия на базу ни в экипаже,
ни в десанте не бывало ни одного трезвого человека! Ни одного! Ох, и
юмористы ж там служили… Я был первым пилотом подхвата на
линкоре-носителе, то есть вторым пилотом в боевом расписании борта. А
первым у меня был флаг-майор Купенко, пьяница редкостный. Ни разу я не
видел его трезвым на высадке. Человек мог укатать литр водки и после этого
просунуть линкор через игольное ушко. Представь себе картинку: ущелье
длиной в сто пятьдесят километров. Ширина — местами восемь-десять, местами
чуть больше. Кругом горы. В горах — башни, которые простреливают
окрестности почти на 180°, но в ущелье развернуться не могут — скаты
мешают. Людей и технику надо выбросить на узком пятачке в самом конце этой
кишки. Пьяный в дымину Купенко подкрадывается над равниной, где его не
видно, загоняет наш «Рокуэлл» в эти каменюки и ухитряется там пролезть,
пройти все это ущелье! После сброса вертикально набирает высоту и уходит.
Клянусь, добрая половина экипажа наложила в штаны. Да-а… Наливай, черт
его дери.
После второй порции «Имперского Орла» я почувствовал, что меня
начинает развозить. А уж от третьей я и вовсе начал икать. Пустой желудок
сделал свое пагубное дело. Тем временем за спиной Детеринга медленно
опустилась полированная деревянная перегородка, и к нам повернул голову
пилот:
— Милорд, вас вызывает дежурный офицер некоего субрейдера, который по
неизвестным мте причинам контролирует воздушное пространство над финишем.
Я включаю громкоговорящую?..
— Ага, — удивился Детеринг, — несут службу, черти! Включай.
— Эй, — позвал я, — как тебя… ик… дежурный! Мы свои! Это я —
флаг-майор Королев!
— Здравствуйте, кавалер, — услышал я незнакомый молодой голос. —
Лейтенант Уинтер…
— Я тебя понял… ик… Уинтер… снимай это свое.. ик…
целеуказание!
— Есть, флаг-майор!
— Поехали, — скомандовал Детеринг пилоту. — Садись возле корабля, там
хватит места.
Через три минуты мы приземлились прямо перед входом в дом. Взяв в
руку чемодан, я осторожно вывалился наружу. На свежем воздухе меня изрядно
зашатало. Детеринг же, напротив, обрел несколько неестественную твердость
движений. Сумрачно матерясь, он выбрался из самолета, держа в одной руке
свой продолговатый чемоданчик, а в другой — недопитую бутылку «Орла».
Из дома тем временем выбежала Ольга.
— А… — произнес я, щурясь, — это… ик… ты… Я, как видишь,
вполне жив. Можно сказать, целиком и полностью.
— Господи, — вытаращила она глаза, — да вы пьяны! Оба! И что у тебя с
лицом?
— Так, — объявил я. — Слегка подрался. Все в норме. Хочешь… ик…
виски?
— Господа имперские офицеры не бывают пьяны! — твердо заявил
Детеринг. — Что за мерзкие инсинуации; миледи?
— Идемте в дом, — махнула Ольга рукой.
В холле Детеринг увидел дворецкого. Двухметровый детина, вероятно, до
того поразил воображение моего дорогого патрона, что он остановился и
несколько секунд с нескрываемым изумлением рассматривал одетого в черный
камзол дядьку.
— Хочешь виски? — спросил он наконец.
— Нет, милорд, благодарю вас, — склонил голову дворецкий.
— Не хочешь… Королев! Флаг-майор Королев!
— Я! — отозвался я с лестницы.
— Ко мне!
— Есть!
Я вернулся в холл. Детеринг сидел верхом на своем чемодане, поставив
его на ребро, и с любопытством разглядывал этикетку на бутылке.
— Виски? — любезно предложил он мне.
— Может быть… ик… шеф, мы… ик… пройдем наверх, в трапезную?
— Логично, флаг-майор! Чертовски логично! Но сперва я буду тебя
клеить… где мой с-сундук?
— Он в спальне, шеф.
— Л-логично! В спальню — ша-ам а-арш! Ать, ать, ать, два, три!
Р-рняйсь! И-ирно! Р-рнение на знамя!
У Детеринга был отличный строевой голос — от его команд сотрясался
весь дом, причем команды произносились четко, как на параде. Видимо,
строевая относилась к числу его тайных слабостей. В такой манере мы и
