На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
глаза Детеринга смеялись, — теперь мы его достанем,
надо только успеть… всем успеть. Идем, нас ждут.
Мы спустились вниз, миновали холл с четырьмя мрачными охранниками в
полном снаряжении, но с распахнутыми забралами шлемов и подошли к зеленой
лужайке, на которой стоял «TR-75» с имперскими крестами на килях и
крылатым черепом на черной спине. Уэртон сел за штурвал, я захлопнул за
собой толстую дверь кабины, и тотчас взревели двигатели. В тот момент,
когда моя задница коснулась кресла штурмана-оператора, легкая машина с
хищным рыком прыгнула в небо.
Детеринг довольно бесцеремонно залез в нагрудный карман Уэртона,
вытащил оттуда толстую сигару, щелкнул зажигалкой и выпустил к потолку
клуб ароматного дыма. Резидент сдержанно улыбнулся. Танк вылез из правого
кресла и встал за его спиной, обхватив руками подголовник кресла.
— На Ахероне уже забегали, — сообщил он, дымя как дракон Ри. — Я
думаю, через несколько минут они стартуют… если уже не стартовали. Но мы
будем у Сигмы раньше. Немного повоюем, хе!
— Вы подняли корабль с Ахерона? — поинтересовался я.
— Да, и не один. Наша задача — запереть мастера Бранда в ледовом поле
и не дать ему уйти, пока не подтянутся люди с Ахерона. У Бранда тяжелый
охотник — ясно, что сражаться с ним мы не можем. Но запереть его — это я
могу. Даже субрейдером. Впрочем, посмотрим, как карта ляжет.
— А если Маркос?..
— Посмотрим. С Ахерона выходят три фрегата, среди них один «Трейсер»
— башня, он размолотит кого угодно. Даже если вдруг придет Маркос на
«КингДрэгоне». К тому же я дернул лучших абордажных специалистов.
При мысли о том, что мне, возможно, придется участвовать в настоящем
эскадронном поединке, да еще и в абордажной атаке, по телу моему побежали
мурашки и непроизвольно сжались кулаки. Вновь окунуться в ледяную купель
игры, которую ведут десятки пушек, взрысветящийся мрак пустоты
голубоватыми иглами выстрелов, нырнуть с головой в стремительный хаос
смертельной дуэли, где все решают секунды… услышать надсадный рык
форсируемых моторов, спинным мозгом ощутить зудящую вибрацию стремительно
опустошаемых пеналов и ям. Лишь несколько раз такое было в моей жизни.
Истошный вой сигнала боевой тревоги, суровые лица людей в синих
комбинезонах, занимающих свои кресла в боевых постах и рубках, и где-то
там, в пыльной мгле, среди сверкающего бисера далеких звезд — противник,
пока еще невидимый, но тоже готовящийся к адской карусели, которая вот-вот
завертится в ледяном мраке пространства…
Катер снизился в крутом вираже, замер на секунду в воздухе и мягко
приземлился в сотне метров от сверкающего черного носа «Газели». Детеринг
откинул дверь кабины и легко спрыгнул на гладкие черные плиты космодрома.
Я нырнул следом. Со стороны огромного приемно-складского терминала к
катеру шел Джанни Лиатти в белых брюках, желтой майке и с неизменной
кобурой на правом бедре. Приблизившись, он негромко поздоровался и
вопросительно повернулся к Детерингу.
— Командира борта — в бар! — распорядился тот.
Лиатти молча кивнул и отправился в обратный путь. Детеринг с прищуром
глянул на Уэртона:
— Ну что, Дэрен… Пора прощаться.
— Удачи, — улыбнулся резидент, протягивая руку.
— До свидания, полковник, — вежливо кивнул я, пожимая его узкую
мускулистую ладонь.
Уэртон скрылся в чреве катера. «Семьдесятпятка», взревев на прощание
движками, сиганула в прозрачную синеву неба и стремительно исчезла из
виду. Детеринг хлопнул меня по плечу:
— Пошли пропустим по коктейлю.
Мы не спеша двинулись в сторону терминала, мягко вышагивая упругими
боевыми ботфортами по гладкому покрытию, и на секунду мне показалось, что
все это уже было когда-то: и яростное солнце, и ослепительная бездна неба,
и черный простор космодрома, и горячий ветер, развевающий темную гриву
идущего рядом Детеринга, и хитрый прищур его глаз, и сигара, крепко
зажатая в зубах… и адреналин далекого рыка двигателей, и холодок в
животе, и чуть ноющее плечо, и приятная тяжесть оружия на бедре. Было…
Будет?
Небольшой прохладный бар был пуст, если не считать сонного бармена,
куняющего носом за стойкой. При нашем появлении он встрепенулся и
попятился, выпучив глаза. Видно, нечасто заходили сюда длинноволосые люди
