На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
и списать целый фрегат.
Ну — друзья, друзья…
— Хорошие друзья…
— Ну, я думаю. Мы тут пока дряхлый «Боу Рейдер» списали, так с нас
семь потов сошло, а этот — на тебе. Правда, линкор, конечно, есть линкор,
но зато мы чин-чином, весь металлолом в Генеральную Службу вооружений
сунули — как положено. А потом трахались с ним в доках почти полгода — то
одно не работает, то другое отказывает. Ну, правда, теперь с этими делами
будет попроще.
— С ремонтом, вы имеете в виду?
— Ну да. Ты же помнишь все эти мучения. Что такое корабль, по
документам на данный момент не существующий, и с чем это едят. Точнее, с
какими суммами. А теперь… Доки на Ахероне будут готовы к концу года.
— Давненько я там не был.
— Побываешь, не волнуйся. На Ахероне я лично чувствую себя лучше, чем
дома. По крайней мере, в полной безопасности. Единственное место в
Галактике, где все в доску свои. И нет необходимости делать морду
кирпичом.
— Н-да… Меня, честно сказать, в этом отношении порядком достала
Метрополия. По-моему, ни один колониальный аристократ не опутан так всеми
этими нормами приличия, как самый последний спиногрыз Метрополии. Доходит
до того, что у себя дома в сортир идешь по струнке и с приклеенной
улыбочкой.
— Вот поэтому я и не появляюсь в Метрополии. В своем особняке в
Стокстоне я уже больше года не был — с тех пор, как забрал оттуда
кой-какое барахло. Надо его вообще продать. Не желаешь приобрести?
Задешево отдам.
— Во-первых, мне еще рановато жить в таком квартале, а во-вторых,
после свадьбы я большую часть времени намереваюсь проводить на Кассандане.
Если удастся, конечно.
— А почему, собственно, не удастся? Рейсовый ходит дважды в сутки…
а со временем прикупишь себе яхточку. Трасса спокойная, конвой там не
нужен. Ты, я так понял, всерьез решил жениться?
— Вероятно, да. Она сделала мне предложение… грех было
отказываться. Титул как-никак.
— Титул не титул, а любовь такой женщины нужно ценить — она стоит
десяти титулов. Я этого раньше сам не понимал… путался со всякими
идиотками. Смешно, но надо было прожить жизнь, чтобы, встретив Ильмен,
понять, что к чему, на самом деле. Знаешь, та рыжая бедняжка на Рогнаре…
— Тин?
— Да, Тин… она хоть и любила тебя, но счастливым бы тебя не
сделала. Рано или поздно, но мы перестаем быть мальчишками, и тогда уже
нужно нечто другое… причем, знаешь, все эти дела — погоны, нашивки и
даже сотни поединков за плечами — это все ерунда, можно быть крутейшим
воителем своего времени и все равно оставаться мальчишкой. А вот когда
приходит грусть… когда зимним утром стоишь у окна и смотришь, как падает
снег… и уже не важны ни победы, ни поражения. С тобой, по-моему, это
произошло довольно рано.
— Довольно давно — если точнее. Да… просто долгое время я искал
смысл, у меня было достаточно времени… экий каламбур. А потом я сказал
себе: смысла нет, как нет ни правых, ни виноватых. У боли не может быть
смысла. Просто есть путь. А в пути нет места переживаниям. И я попытался
закрыть свой ад и выбросить ключ.
— Удалось? — иронично изогнулась бровь Детеринга.
— А что, кому-то удавалось?
— Да как тебе сказать. Если максимализировать вопрос — то нет. Ты же
знаешь закон коромысла: счастлив тот, кто носит в себе свой рай, но все
пути закрыты для него, ибо зачем пути слепому? Дорога — она для тех, кто
готов пройти через собственный ад, ибо дорога есть удел зрячего и
сильного.
— И ни слепому, ни слабому не выдержать поединка с громом… воитель
Яар, по-моему.
— Ага. Только в то время уже не воитель, а настоятель. Давненько это
было. На Земле еще в пещерах жили, а на Россе уже стояли замки. О Датгор
седой! Рвутся в небо клинки твоих башен, в вечномт споре своем с
облаками… По-моему, лучше Олдмена никто не сумел перевести классические
саги, а?
— Ну, Олдмен прожил там жизнь…
— Да, и был лучшим мечником среди хомо. Как я им восхищался в
молодости! Завидовал. Ну, потом Доридоттир мне вкрутил мозги, и я…
— Радарная, полковнику Детерингу! — перебил его интерком.
— Да! Что у вас?
— Характер пульсации изменился.
— Что значит изменился?
— Ну… трудно определить… мы не сталкивались с таким типом
кораблей.
—
