На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
чешуйчатая змея прикоснулась к обшивке корабля, описала круг и замерла.
— Ого, — сказал Детеринг, — мало того, что она двойная, так еще и
толщина у нее чуть ли не пять метров… почти как броня у линкора, ядрена
мать! Теперь понятно, почему сигнал плохо идет. Ну что ж, начнем…
Острый конец щупальца приник к борту грузовика. Через секунду в том
месте, где манипулятор касался металла, появилась крохотная, но очень
яркая звездочка. Щупальце не спеша поехало вправо, оставляя после себя
ровный, добела раскаленный светящийся шов.
— Берет? — озабоченно спросил Ройтер.
— Берет… не хватало нам еще, чтобы плазменник железяки всякие не
брал! Оп-па… а вот тебе и каркас.
Детеринг дожал на пульте регулятор интенсивности потока, и щупальце
поползло дальше. Следуя за ним, съехал в сторону и катер.
— Туговато идет? — поинтересовался с линкора Брокмоллер.
— Ты не подглядывай, — огрызнулся Детеринг. — Полазил бы ты там…
Хорошую они форму придали этому корыту — точно отражает его сущность.
— Я не могу понять одного, — произнес я, — в корабле вроде как
вакуум, пустота, а что же это за сопли над решетками?
— Это не жидкость, — ответил Ройтер.
— А что же это? По виду — так самый первосортный понос.
— Я сам этого не понимаю. Знаешь, мы там лазили… ну, в некоторых
трюмах. Корабль хорошо загружен чемто совершенно непонятным. И трупы
там… — Ройтер почему-то оглянулся и продолжил почти шепотом: — Мне
кажется, в хибернаторе, в большом шаре, лежит весь экипаж.
У меня вылезли глаза.
— Экипаж?!
— Да… я не хотел вам говорить. Я там был… там можно поседеть, я
тебе клянусь! В большой шар можно войти только снаружи, он герметичен, и,
судя по показаниям приборов, мы можем там дышать.
— И что, там… трупы?
— Сашка, там все работает!.. Я не знаю, откуда у них столько энергии,
но системы жизнеобеспечения работают. Их там сотни, этих карликов, сотни,
клянусь тебе.
— Ты уверен, что это экипаж?
— Сашка, это нечистый корабль, тут что-то не так, я тебе точно
говорю.
— Так, может?..
— Нет, туда я не полезу ни за что. Понимаешь, они выглядят так, как
будто их вчера туда положили… слушай, у тебя нет с собой сигарет?
— Есть… сейчас, я расстегнусь, погоди. Слушай, так они что — живы?
— Нет… я проверял, хибернатор отключен. Но почему они не сгнили —
этого я не пойму.
— По-моему, ты прав. — Детеринг бросил на Ройтера странный взгляд. —
Все это пахнет чудовищным преступлением. Я сам все время чувствовал, тут
что-то не то… Но мы уже никогда не узнаем, в чем там было дело… а если
б даже узнали, что толку?
Ройтер вывернул внутри шлема голову, чтобы губы оказались на уровне
раскрытого забрала, и нервно закурил.
Щупальце тем временем уверенно продвигалось. Оно уже прорезало
горизонталь и теперь довольно быстро ползло сверху вниз. Детеринг хотел
проделать в борту таинственного грузовика большое четырехугольное
отверстие, чтобы трюмные манипуляторы «Рейдера» легко смогли выволочь
оттуда его странный груз.
— Слушай, — предложил я, — а может, мы все-таки сходим туда, в жилой
модуль?
— Если хочешь, иди сам. Без меня. Знаешь, уже потом, когда мы шли на
«Ровере» домой, мне стала чудиться всякая гадость… хочешь двинуться
умом, иди. Спишут на пенсию с шизофренией — это как пить дать. Я,
например, потому и хотел забрать отсюда эту машину… чтобы больше здесь
не появляться. Я знаю, что ты во все эти дела не веришь, но я тебе точно
говорю: это нечистый корабль. Знаешь, один тип, его звали, кажется,
Брантом, Бевертоном, или что-то в этом роде, — так он тоже когда-то
наткнулся на нечистый корабль, на какого-то чужака, и почти месяц в нем
ковырялся. Весь его экипаж помер в течение года, причем не от болезни
какой-нибудь, а кто как: кого жена зарезала, кто в бассейне утонул и нашли
только к утру…
— Ну, в жизни всякое бывает…
— Ага — у двухсот человек сразу?..
— Честно сказать, у меня на этакие истории не хватает чувства юмора,
— заметил Детеринг, — потому что я им охотно верю. Это все поля, ребята…
этот корабль наполнен страданием, причем настолько сильным, что мы его
ощущаем даже через скафандр… Я по крайней мере. И есть еще одна
закономерность, она известна довольно давно: чем больше людей подвержено
влиянию поля
