На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
очерченный рот, выдававший темпераментную
натуру хозяйки, и раздумывал, что ей ответить. Она казалась ему неглупой и-он
почему-то ощущал это с особенной остротой — недостойной его лжи.
— Мою мать звали Амалия Вишневская, — негромко произнес он. — А жену —
Магдаленн Цорн-Швар-ценберг оф Кассандана.
Ирэн со стуком опустила стакан на стол. Она хорошо знала, о чем идет речь.
В тот день, когда ударно-штурмовой легион «Валгалла» принял на себя страшный
удар атакующих клиньев леггах в зоне Восточной Петли, флагман нес штандарт
имперского инспектора ВКС Амалии Вишневской. А командовала легионом полковник
Цорн-Шварценберг. Флагманский линкор «Крусейдер» вел огонь до тех пор, пока не
опустели его пеналы и погреба, пока были живы в башнях его комендоры. Потом он
пошел на таран… Во флотских штабах любили говорить, что стальное чудовище,
врубившееся своей многокилометровой тушей в центр атакующей колонны, потрясло
этих жаб настолько, что неизбежная война сразу отодвинулась далеко в будущее.
Трехсотлетняя история имперского Флота, полная крови, слез, смертей, полная
безумной ярости, надсадного рева моторов и грохота орудий, знала тараны
обреченных кораблей — когда командир, понимая, что живыми уже не вернуться,
направлял свой пылающий меч на противника, — но она не знала случаев тарана
линкором, и тем более — приказа на таран, отданного женщиной-командиром. Никто
не знал, кто именно отдал этот приказ (считалось все же, что командир), но во
Флоте появились два новых легиона, названные именами двух женщин — Амалии
Вишневской и Магдаленн Цорн-Шварценберг.
Ирэн молчала и глядела на Хикки со смесью ужаса и восторга; он мягко
улыбнулся и вновь плеснул виски по стаканам.
— Это было не вчера, девочка… Я давно перестал вспоминать. Хотя,
конечно, тогда я готов был продать душу дьяволу, лишь бы оказаться рядом с
ними.
— И второй раз вы так и не женились…
— Вот уж не потому, что спятил на собственном горе! Нет, тут все сложнее.
Тем более что, если уж честно, гордость была сильнее боли.
— Я не понимаю, — перебила его Ирэн, снова приходя в ужас, — что значит —
сильнее боли?
Хикки задумчиво глотнул виски, подергал себя за лежащий на погоне локон и
ответил, глядя в сторону:
— Потому что наш род давно вошел в историю, и лучшей смерти для его воинов
и пожелать нельзя. Точно так же считали и мой отец, и мои братья. А Цорны? Ты
думаешь, они рассуждали иначе? Знаешь, что у Цорнов чисто символическое
семейное кладбище? За двести пятьдесят лет — два десятка могил! Они погибают в
космосе, все — и мужчины, и женщины, и редко кто из них уходит в отставку… А
я… я не женился потому, что служил в Конторе. У нас, «черных», своя жизнь,
свои дела и понятия — зачастую ты ведешь такой образ жизни, что о женитьбе не
стоит и думать.
Он умолк, поняв, что сказал и так слишком много. Рассказывать молодой
девушке о тонкостях службы в Конторе было сущим идиотизмом — во-первых, не
поймет и половины, а во-вторых — зачем делать ее несчастной? Нет уж, пускай она
свято верит, что «под сукном черных мундиров бьются добрые и благородные
сердца», как ей вливали в уши отделы пропаганды Флота. Если б все было так
просто! Там, на первой линии, которая куда как первее, чем все остальные линии
обороны, там вдруг начинаешь понимать истинную иллюзорность философских тез о
добре и зле. Хикки вздохнул и поднял стакан.
— Лучше давай выпьем за то, чтобы мы благополучно дошли до финиша,
разгрузились и вернулись домой.
— А вы бывали на Мармоне? — спросила Ирэн. — За каким чертом? Там же нет
баз, что б я там делал?
— А я была. Тишайшая планета, вот только привода у них там такие, что
садиться лучше полностью «на руках», в боевом режиме. Угробиться можно
запросто, вот увидите.
Хикки заглотил содержимое своего стакана и откинулся на спинку кресла,
задумчиво теребя пальцами темный локон у подбородка. Ирэн внимательно
посмотрела на него и поднялась.
— Я пойду, — сказала она с мягкой улыбкой.
— Да, — Хикки встал. — Заходи когда хочешь и не стесняйся, идет?
— Идет, — легко отозвалась девушка и, игриво подмигнув, переступила через
комингс.
— Какой же поворот? — тихо проскрипел Хикки, возвращаясь в кресло.
Имперская Метрополия, Нейландские горы; тогда же
Несильный дождик, весь день вкрадчиво шуршавший листвой деревьев,
