На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
понял, кто это.
— Спишь? — вкрадчиво спросили его из бездны в полтора парсека.
— Увы, — вздохнул Этерлен. — У нас, кажется, проблемы…
Собеседник слушал его, не перебивая.
— Ну, я так и знал, — задумчиво констатировал он, когда генерал
выговорился. — Мы ж иначе не умеем… Паскудный докторишка обыграл целое
управление. Красотища, а? Что ты молчишь, старина?
Этерлен засопел в трубку.
— Ну ладно, — буркнул человек с Кассанданы, — я подумаю. Мои подозрения
стали еще сильнее, и хватать, конечно, мы его не можем. Но как только Хикки
доберется до Мармона, я найду способ связаться с ним. Мне, понятное дело,
интересны не столько покупатели, сколько продавцы, однако без покупателей мы с
места не сдвинемся.
— А где у нас уверенность, что груз дойдет до чертова Мармона? — спросил
Этерлен.
— В п…зде, — равнодушно ответили ему. — Но ведь куда-то же он придет,
как ты считаешь?
Кассандана отключилась. Этерлен посмотрел в тревожные глаза проснувшейся
жены, ласково погладил ее по пушистой голове:
— Спи, малыш.
Повернувшись, она раздвинула ноги и прижалась лобком к его бедру. Генерал
ощутил горячую влагу на ее вдруг ожившем лоне, и горько выматерился про себя,
проклиная судьбу. Он положил телефон на ночной столик, привлек жену к себе и
постарался забыть о том, что утро все равно наступит помимо его желания или
нежелания.
За окном снова зашуршал дождь.
Глава 3
Имперский линейный корабль «Оффенрор-44»; день третий, утро
Двадцать три тысячи метров металла и пластика. Экипаж — триста шестьдесят
человек.
Матово-черная, обшарпанная — он покинул стапели тридцать лет назад и успел
избороздить полгалактики — хищная махина неподвижно висела в пустоте. Пустота
была желтоватой: рядом слабо светилась молодая звездочка, лишенная планет, и ее
лучи высвечивали изображение мастурбирующей рыжеволосой девы, привольно
раскинувшейся на спине корабля, неподалеку от широко разнесенных в стороны
пилонов кормовых эволюционных двигателей.
Где-то под ее сладострастно выгнутым подбородком, на глубине в несколько
километров, шла ожесточенная битва. Здесь царили полированное дерево, мягчайшие
ковры и золотистый хрусталь плафонов; салон командира представлял собой
квинтэссенцию флотской роскоши конца ушедшего столетия. Сражались трое —
полковник Райнер Лоссберг, тридцатилетний блондин, выглядевший лет на десять
моложе, чем следовало бы, его первый штурман, неряшливого вида долговязый юноша
с рыжими бакенбардами, и ужасно спортивная девушка, украшенная петлицами
главного энергетика.
Флаг-майор Симеон Кришталь задрал штанину форменных брюк, задумчиво
почесал тощую волосатую ногу и уснастил командирского короля парой шестерок.
— На тебе, — сказал он.
Лоссберг чихнул и поглядел на девушку. Та меланхолично провела ладонью по
коротко стриженным волосам, дернула плечом:
— Пас.
Командир посмотрел в свои карты. В этот момент под потолком фыркнуло, и
упрятанная в перекрытии «таблетка» интеркома прокашлялась густым женским басом:
— Начальник связи — командиру.
Лоссберг швырнул свои карты рубашками вверх, выбрался из вращающегося
кожаного кресла и — все так же бесстрастно — втопил палец в нужный сенсор на
панели.
— Командир.
— Вас требует дальний абонент… Он не называет себя, зато знает наш
боевой код по верхнему доступу. Приказания?..
-Да.
Лоссберг отбросил за плечо мешающие ему платиновые локоны и с некоторым
раздражением переключил интерком на аудиополе. Вокруг его головы вспыхнула и
погасла сфера из фиолетовых звездочек. Он уже знал, с кем будет говорить.
Контора завербовала его еще на последнем курсе Академии: тогда без пяти минут
лейтенанту показалось, что всесильные дяди в черных одеждах помогут ему в
поисках приключений. Так оно и . оказалось; правда, к тридцати годам от
приключений его стало тошнить.
— Ты на охоте? — спросили его без лишних предисловий.
— Вашими молитвами, — отозвался Лоссберг. Он знал, что с этим человеком
можно позволить себе некоторую развязность — тот любил юмор самоуверенных
людей.
— Ну и хорошо. — Абонент помедлил, и Лоссберг услышал его дыхание. — У нас
случилась кака, — сказал человек издалека. — Тебе нужно
