На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
и налил себе из кофейника еще чашку.
— Дьявол! — вдруг рявкнул он.
— Да-да, — кивнул Кришталь. — Поворачивать просто некуда. Куда б они ни
сунулись, всюду одно и то же — потеря скорости. И потом: сойти с этих «десяток»
может только очень классный штурман, потому что там кругом облака — переход на
другой «икс» означает новый разгон… А горючее? Кто заправляет камионы так,
как предписано боевыми инструкциями? Такого не бывает. Заправленный камион
неизбежно возбудит всю таможню.
Лоссберг хлебнул кофе и остановился напротив огромного книжного шкафа. За
толстым стеклом виднелись золоченые корешки дорогих, переплетенных в кожу
изданий: тут были древние земные философы и военные теоретики, разбавленные
переводами еще более древних стратегов иных звездных рас.
— Но куда-то же они свернули? — пробурчал полковник, сверля глазами
красноватый том поучений Сунь-цзы.
— Сколько у нас времени? — спросил Кришталь.
— Мало. Ты хочешь посчитать?
— Я хочу подумать.
— Тогда думай здесь. Считать будешь уже курс.
Штурман встал из-за стола, подошел к одной из деревянных панелей, которые
украшали боковую стену командирского салона, и решительным движением распахнул
почти невидимую дверцу бара. Пошарив рукой в его темной глубине, флаг-майор
уверенно вытащил высокую треугольную бутылку.
— Урод, — произнес Лоссберг без всякого выражения. — Шантажист.
Кришталь согласно боднул головой, вернулся в кресло и налил себе полную
чашку пахучей темной жидкости.
— Я, — начал он, — в гробу видал подобные головоломки. Ты знаешь, что они
могли сделать? Они могли заменить в игреке одну-единственную цифру — для этого
большой квалификации не требуется. Они могли сыграть не сто семнадцать, а сто
семьдесят семь. Поворот получается на той же самой скорости, и разгон такой же.
Тогда через десять часов хода твой камион покидает имперскую территорию, а еще
через пятнадцать выходит прямехонько на Эрилак. Но я не стал бы там летать.
— Возьми стакан, — приказал Лоссберг. — Налей мне… Эрилак! Хорошенькое
дело! Интересно, что по этому поводу скажет Дедушка?
Когда солнечные лучи проглянули сквозь верхушки огромных деревьев, Хикки
решился тронуться в дальнейший путь. Весь день он внимательно вслушивался в
небо, каждую секунду ожидая шума летательного аппарата, но все было тихо. Их не
пытались искать. Тем не менее Хикки продолжал настаивать на необходимости уйти
как можно дальше от застрявшего в мокром лесу грузовика — что-то настойчиво
гнало его вверх, туда, где на западе слабо серебрились вершины древних гор.
Отдохнувшие и немного оправившиеся от пережитого шока, Джерри и Ирэн шли
куда бодрее, чем ночью. Они двигались по неровному редколесью, поросшему
высокой голубоватой травой. Несколько раз впереди мелькали силуэты каких-то
небольших животных, однако ничего похожего на настоящую опасность Хикки пока не
встретил.
Несколько раз пришлось перебираться через неглубокие речушки, но теперь
мокрые ноги уже не так действовали на нервы: здесь было значительно теплее, чем
в ночном лесу.
На закате Хикки обнаружил глубокую сухую лощину и остановился перекусить.
— Надо продолжать в таком же темпе, — заметил он, распечатывая пакет с
галетами. — К полуночи мы выйдем в предгорья. Там уже будем разбираться, кого
тут можно есть, а кого нет.
— Интересно, как? — поинтересовался Ругач.
— Есть способы…
Хикки не врал: у него был универсальный анализатор, позволявший определить
наличие веществ, опасных для человеческого организма. Но, с другой стороны,
Махтхольф прекрасно знал, что отсутствие ядов не всегда свидетельствует о
съедобности пищи. В его памяти были случаи, когда человек, попробовав вполне
аппетитного на вид мясца, валился в лазарет с тяжелейшим отравлением. Здесь
лазареты отсутствовали. На чужой планете «робинзонада» была практически
невозможна, но все-таки ему очень хотелось верить, что он сумеет найти пищу.
Хикки сделал глоток виски, плотно завернул пробку и спрятал бутылочку во
внутренний карман. Его запасы алкоголя были далеко не безграничны.
— Ну, — сказал он, поднимаясь, — идем дальше… И замер. Подувший с запада
ветерок принес с собой совсем близкий крик — короткий, полный ярости крик
человека. Хикки насторожил уши и, сделав остальным знак притаиться, начал
