На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
дерьмовую историю.
— Да уж, медом тут не пахнет, — согласился Деметриос, не понимая, к чему
он клонит.
— Нет, нет. Мне кажется, вся эта чертовщина будет иметь какое-то
продолжение. Я спросил себя: кто, какая рука могла отвинтить на Авроре целый
воз железяк для этого самого «Хаузера»?
— Рука, наверное, крепкая, — осторожно кивнул Деметриос. — А дальше?
— А дальше то, что либо сам Дед, либо кто-то из его мальчиков наверняка на
эту руку все время смотрел… Просто в какую-то секунду отвернулся — прикурить
там или нужду справить. А ручка шевельнулась — улавливаешь?
— Честно говоря, не очень.
— Марик, да неужто ты думаешь, что забавы такого уровня могли ускользнуть
от недремлющего ока нашей славной Конторы?
— Но ты же сам видишь, что ускользнули.
Хикки скептически усмехнулся.
«Ускользнули, как же… никогда я в это не поверю. Просто мальчики где-то
действительно промахнулись — вот и все дела. Они промахнулись, а я должен
сосать какашки, сидя на этом, будь он неладен, Эрилаке. А вот фиг вам, — решил
он. — Не хочу и не буду».
Способ действий начал медленно оформляться в его голове, принимая
более-менее законченный вид.
— Марик, ты когда-нибудь слышал, чтобы эти уроды летали ночью?
Деметриос помотал головой:
— Ни разу. В основном они появлялись до полудня.
— Правильно — орти темноты не любят до смерти. А для нас ночь — самое
милое дело, а? Если до заката . мы не услышим, что они нашли и, следовательно,
подняли мой старый «Олдридж», я сделаю так, что поднять они его больше не
смогут. Я «обрежу» этим уродам всю опорную тягу — и посмотрим, как они станут
его разгружать. Калоша лежит по брюхо в болоте, причем поверь мне: там такое
болото, что никакая техника, кроме, наверное, имперского «ТТТ», туда не
пробьется.
— Но, послушай, — вдруг произнес Деметриос, — а почему бы нам не
попытаться удрать на твоем камионе?
Хикки заржал и посмотрел на десантника, словно на сумасшедшего. Подобная
идея не пришла бы ему в голову при любом раскладе.
— Ты не перегрелся? — заботливо спросил он. — Далеко мы улетим, как ты
считаешь? Горючка у нас кончится на выходе из системы — и это еще в том случае,
если нам дадут из нее выйти. Марик, Марик,выпей лучше виски, остуди мозговую
мышцу.
…Багровый диск закатного солнца целиком скрылся за уродливыми зубцами
скальной гряды, и Хикки решительно отшвырнул в сторону окурок.
— Все, сегодня они уже не появятся, это я говорю как специалист.
Спускаемся.
Деметриос выбрался из широкой расщелины, в которой прятались они с Ирэн, и
начал осторожно спускаться в долину, где находился трофейный разведчик. Девушка
двигалась по его следам.
Хикки последний раз всмотрелся в быстро темнеющее небо и нырнул вниз. Он
двигался гораздо быстрее остальных: давние навыки вкупе со специальной обувью
позволяли ему катиться вниз со скоростью горошины, не боясь свернуть шею.
Добравшись до пещеры, он включил сканер на обнаружение противника и облегченно
вздохнул: за время их отсутствия ни одна тварь не успела забраться в огромную
нору.
В конце спуска Деметриос пропустил Ирэн вперед и снял с плеча свой
излучатель. Теперь он двигался, нервно вглядываясь в темное небо: наступало
время страшных летающих хищников.
— Черт! — неожиданно выкрикнула Ирэн. — Кто это?
— Это твой приятель Юслорф, — объяснил Хикки, сообразив, что она увидела.
— Его уже успели немного объесть, не правда ли? Теперь он — часть пищевой
цепочки этого гостеприимного мира… Славная участь, как ты считаешь?
— Проглотил бы ты свой язык, — глухо отозвался Деметриос. — Нашел о чем
говорить. Смотри, как бы тебя не сожрали.
Ирэн передернуло. Подняв голову, она увидела фигуру Хикки, выделявшуюся на
фоне громадного черного провала.
— Запрыгивай, — предложил он, — нам пора в путь.
— Ты уверен, что найдешь то место, где посадил свою лохань? — спросил
Деметриос.
Хикки молча пожал плечами и шагнул в густую тьму.
— Я всегда смогу вернуться туда, где уже был. Через четверть часа он
опустил машину на опаленный бурелом под бортом «Олдриджа». Корабль находился в
том же самом состоянии, в котором они его оставили: внешняя бронедверь шлюза
была по-прежнему распахнута и тускло тлела зеленым светом резервного освещения.
Хикки первым выбрался из тесного чрева разведчика, замер на стволе
