На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
не оброс солидностью
тридцатитрехлетнего мужчины, а именно постарел — сразу и необратимо. На
тридцать четвертом году вокруг его глаз уже струились ранние, не по сроку,
морщинки, щеки запали, как у истомленного старика, а шикарная, прежде
платиновая шевелюра стала какой-то пегой и безжизненной. Он начал меньше орать
на подчиненных, почти прекратил бегать по палубам и лезть не в свое дело; все
чаще, обедая в кают-компании среди своих старших офицеров, Лоссберг вдруг
надолго застывал в кресле с рюмкой рому в сухих пальцах. Тогда Кришталь
незаметно моргал, и кто-нибудь начинал рассказывать бородатый флотский анекдот
времен освоения галактики. Лоссберг тихо улыбался.
Из Метрополии на его имя приходили огромные посылки с лучшими,
фантастически дорогими изданиями земных и росских философов, а также тяжелые
тома военных теоретиков. Иногда, загрузившись ромом «по верхнюю палубу»,
Лоссберг пугал молодых офицеров длинными и малопонятными цитатами из Конфуция
или, того краше, — настоятеля Яара с Черной Скалы. Они хорошо знали, что, если
командир засел у себя в салоне с бутылью рому и здоровущим фолиантом в кожаном
переплете, беспокоить его нельзя ни в коем случае. Пожар, авария — все, что
угодно, кроме неожиданного появления противника.
Однажды Кришталь попал на барбекю к его тестю. В красивейший замок на
берегу тихой речушки приехали несколько довольно известных на планете людей,
присутствовали и зятья его командира. Лоссберг, одетый в синюю кожу
полигон-мундира (была осень), с ходу всосал пол-литра прихваченного с собой
рома и весь вечер молчал, как рыба, сочась неприкрытым презрением. Кришталю
пришлось отдуваться за двоих, рассказывая университетскому профессору,
известному адвокату и паре банкиров о невероятной храбрости и интуиции своего
командира. Лоссберг раскрыл рот, лишь когда над рекой сгустился вечер и в
беседке зажглись уютные фонарики.
— Рому, — коротко потребовал он и добавил после секундного размышления: —
Ибо в поединке горы и мыши неизменно побеждает львиная кротость… Черт побери!
Подай мне рому, Сэмми!
Сейчас Лоссберг смотрел на своего штурмана с задумчивостью. Тот уже
закончил возню с прокладкой курсов для кораблей дивизиона, утвердил сегодняшний
состав вахтенных команд и мечтал плотно поужинать. Лоссбергу есть не хотелось,
но вот выпить — да.
— Можно и по чарке, — согласился он. — Тогда уж распорядись, чтобы ужин
принесли в салон.
— Беда с этими штурманами, — пожаловался Кришталь, выбираясь из кресла. —
Ас Бэрдом, я думаю, придется расставаться, иначе он угробит нам «Каймана».
Оболтус он, и соображения — ноль, такому только вокруг Метрополии круги
наматывать, и не более. Я напишу представление о переводе, а ты подмахни.
— Когда вернемся, — пожал плечами Лоссберг. Командирская капсула вынесла
их на пятидесятую палубу. Задумчиво приглаживая свои по-прежнему длинные
волосы, Лоссберг выбрался в коридор, залитый приятным для глаза молочным светом
плафонов.
— Я вот думаю, не отправить ли Твердохлеба к Южной Петле, — произнес он,
обшаривая карманы в поисках ключа. — До полковничьего ценза парню не хватает
сотни суток. Если он там кого-нибудь утопит, я протолкну чинопроизводство втрое
быстрее… Когда вернемся, конечно.
Империя готовилась к войне. Боевой флот, и без того гигантский, жадно
всасывал в себя миллионы и миллионы людей, призывая офицеров и специалистов
запаса, его стапели работали в конвейерном режиме, выбрасывая в космос тысячи
кораблей новых, упрощенных проектов, но, несмотря на все это, многовековые
традиции оставались незыблемы. Для получения очередного чина офицер должен был
не только вылетать «ходовой ценз», но и иметь в запасе определенное количество
побед экипажа.
— Ты что же, боишься не вернуться? — подозрительно прищурился Кришталь.
Лоссберг ответил ему кривой ухмылкой. Ужин уже ждал их в командирском
салоне. Генерал открыл бар, вытащил на свет божий четырехгранный штоф рома и
привычным движением сорвал с пробки сургучную печать.
— Знаешь, — сказал он, — я уже ничего не боюсь, мне как-то плевать. Тебя,
дурака, жалко.
— Что ты несешь? — возмутился Кришталь. Лоссберг хищно воткнул вилку в
салат.
— Подыхать будем
