На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
он ошибался.
— Я знаю, что вам надо, — произнес старик, на полуслове оборвав рассказ о
борьбе с прыгучей лихорадкой, — но пока я не имею никакой информации. Сегодня я
разговаривал с одним парнем — таким же дряхлым пнем, как и я… Так вот, он
очень удивлялся. Он считает, что между всеми тремя убийствами есть какая-то
связь: но какая именно, он пока еще не прощупал.
— Всеми тремя? — прищурился Этерлен. — Вы имеете в виду консула Эргара
Пятого? А он здесь при чем?
— Пикинер имел дела с лидданами. Он свел Иголку с одним из молодых
лидданских «баронов». А сейчас… В общем, вы знаете, что лидданские бонзы
пообещали Империи принять беспрецедентные меры против своих пиратов?
Этерлен и Хикки быстро переглянулись.
— Что-то еще? — быстро спросил генерал.
— Пока ничего. Думайте, мальчики. У вас на двоих столько крестов в погоне,
что можно и придумать что-нибудь… что-нибудь более интересное, чем у меня.
Этерлен встал и коротко поклонился. Хикки тоже поднялся.
— Спасибо, мастер Борис. Тысяча извинений, но у нас так мало времени…
Взрыкнул мотором, «Блюстар» Хикки сорвался с места и помчался вдоль
усаженной фруктовыми деревьями улочки. Этерлен прикусил зубами свою сигару. В
его глазах отражалось недоумение.
— Какому же идиоту могло прийти в голову устраивать разборки прямо сейчас,
накануне большого переполоха в нашем славном дурдоме? — процедил он. — Да еще и
убивать, к черту, консула? Ваши стоунвудские пираты точно спятили…
— Я вспоминаю, — ответил Хикки, — Золкин говорил, что его обвиняют в
покровительстве пиратству. Статья сто восьмая… или сто девятая пункт «а».
Сейчас уже неважно. Может, обвинители были не так уж далеки от истины, как я
думал? Эти вопросы нам нужно решать в Стоунвуде. Слушай, а что, если зайти в
столичную резидентуру Конторы?
— Исключено, — помотал головой Этерлен. — Это наша работа, о ней никто
ничего не знает — круг лиц «зеро», гриф первый. Мы не имеем права привлекать
официально действующие чины СБ или чего-то там еще… Даже с полицейским
инспектором я могу разговаривать только как частное лицо.
— Да, я знаю…
— Дед дал нам все, что может понадобиться, включая Лоссберга, — эта бочка
с ромом уже болтается где-то в окрестностях. Но язык мы должны держать за
зубами. Разве он не предупреждал?
— Предупреждал, — отмахнулся Хикки. — Но время?
— Не волнуйся понапрасну. Время у нас еще есть, тут ты просто сгущаешь
краски.
Хикки загнал машину на стоянку ресторана и выбрался из прохладного салона;
солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы жарить во всю свою летнюю мощь.
Он опустил на нос темные очки, поправил легкий камзол, который скрывал висевший
под левой рукой бластер, и подумал, что на Этерлена жара, похоже, не действует
совершенно: что в тени, что на солнце генерал выглядел одинаково невозмутимо.
Йони уже заканчивал завтрак. Перед ним стояла самоохлаждающаяся бутыль
минералки и крохотный «мерзавчик» водки, наполовину выпитый.
— Похмеляешься, что ли? — поинтересовался Этерлен, садясь за столик.
— Иди к черту, — меланхолично ответил Йони. — Я заслужил.
— Ну-ну-ну… что?
— Только что за вон тем столом, — ткнул вилкой Йохансон, — сидели двое
типов. Оба выглядели так, словно гуляли всю ночь. Наверное, так оно и было,
потому что пили они только пиво, зато много. Сперва они сидели довольно тихо,
потом один заорал чуть ли не на весь кабак: «Это им за Каспера!» Второй
посоветовал ему заткнуться, но он все равно добавил: «Остальные скоро тоже
получат, эта пучеглазая свинья — только начало».
— А потом?
— Допили и ушли.
Хикки поймал тревожный взгляд Этерлена и подозвал официанта, чтобы
заказать себе выпивку. Последние триста лет «пучеглазыми» в Империи называли
лиддан. Как правило, это прозвище употребляли астронавты или люди, так или
иначе связанные с космосом.
— Если я не ошибаюсь, — очень тихо произнес Этерлен, — месяц назад два
патрульных фрегата вместе с лидданским ударным звеном здорово потрепали
«барона» Каспара Кирпатрика: он потерял три корабля из четырех и едва сумел
уйти от них.
— Он сказал «за Каспера», — напомним Йони. — Или вообще «за каспер».
— Ты не расслышал, — отмахнулся Этерлен. — Каспар Кирпатрик… Боже мой!
Слушай, Хик, а ведь эта сволочь и в самом деле может надрать
