На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
лечь спать на несколько часов позже, чем обычно, —
подскакивать задолго до завтрака Хикки не хотелось, — зато он не отказал себе в
удовольствии выспаться как следует и, как ни странно, спалось ему гораздо
лучше, чем дома. Кришталь поселил их в роскошных резервных «люксах» рядом с
собственными апартаментами и в двух шагах от каюты Лоссберга. Здесь, в
окружении металла и пластика, среди едва ощутимой вибрации громадных механизмов
корабля, Хикки наконец почувствовал себя в покое и безопасности. С детства
болтавшийся в космосе на тренажах, он давно привык к мысли, что надежнее
боевого звездолета может быть только могила.
За столом Лоссберг содрал с себя китель, швырнул его вместе с ремнями на
диван и тщательно обнюхал приготовленные на завтрак яства. Нос его шевелился,
как у любопытной мыши.
— Так, — сказал он, закатывая рукава форменной сорочки, на которой слабо
посверкивали смешные маленькие погончики с одним большим крестом. — Вот мы и
дожили до пережаренной утки. Сколько можно повторять, что за автоматикой
все-таки надо следить, а то она нам нажарит! Эти идиоты, — вздохнул Лоссберг, —
напоминают мою почтеннейшую супругу, чтоб ее вынесло сквозь дюзы: она тоже
считает, что думать головой вредно… Что бы ни делать, лишь бы не думать. А то
волосы выпадут — вот как у нашего именинника.
— Мог бы и заткнуться, — отвернулся Кришталь. Завтрак постепенно перетек в
философскую беседу, солировал в которой Лоссберг: небольшая порция рома привела
его в хорошее настроение. Мало-помалу салон заполнялся сигарным дымом — слабо
шипящие вентиляторы упрямо гнали его прочь, но не справлялись со своей работой.
Кришталь вдруг поглядел на свой хронометр и встал из-за стола.
— Радарной смене — боевая тревога, -приказал он.
— Сколько нам осталось? — спросил Хикки.
— Немного… уже немного. Скоро мы его увидим.
— Не пей больше, — вдруг посоветовал Лоссберг. Кришталь посмотрел на него
с тревожным прищуром, но бокал все-таки отставил. Лоссберг прихлопнул ладонью
толстенный том малопонятных для землянина поучений настоятеля Яара:
— Мудрость есть камень… Затащи его на вершину скалы, и ты узришь свою
слепоту. Раскрой врата для тьмы, встань спиной к ветру и гляди, как он уносит
прочь твою стрелу. Тогда ты, слепец, сможешь понять, что тропа всегда важнее
вершины. Там — только ветер и черная пыль…
Этерлен поморщился. Чтение древних росских мистиков и философов казалось
ему одной из граней шизофрении. Университетские профессора, украшенные
почтенными седыми бородками, намертво вбили в него убежденность в том, что все
эти выверты, древние более, чем легендарные пирамиды сгинувшего Египта, для
человека вредны и непонятны. Этерлен никогда не верил во все эти ветры,
энергетические колодцы и прочую чушь. Когда ему рассказывали о том, что
некоторые росские асы, вышедшие из очень старых родов, способны распознавать
намерения противника далеко за пределами радиуса систем обнаружения и
целеуказания, он фыркал и пожимал плечами. Для него это все было бредом.
Кришталь смотрел на вещи совершенно иначе. Лоссберг увлекся историей
философии и боевой мистики еще в Академии, а к тому моменту, когда судьба
послала ему юного штурмана Сэмми, он уже умел разбираться в некоторых
«вывертах», появившихся еще тогда, когда его далекий предок охотился на
мамонтов. Он читал Гудериана вперемежку с корварским штурманом Иг-Дором,
который сумел обобщить опыт предыдущих поколений звездоплавателей и впервые
создал стройную тактику боевого применения флотов. Это было за несколько
десятилетий до того, как Пилат отдал приказ водрузить плотника Иисуса на
крест… Лоссберг часами сидел, вперившись в том поучений Сунь-цзы, а потом,
вскочив, хватал с полки лидданского теоретика Урпара Хаида Двенадцатого: они
жили примерно в одно и то же время, но вместо всадников у Хаида были танковые
лавины и авианосцы внутренних морей.
Хикки осторожно глотнул рому -за все это время он не выпил и бокала — и
вытер ладонью губы:
— Знаете, давайте о чем-нибудь другом. Вот, к примеру, о бабах…
— Благодатная тема, — чуть не подавился Лоссберг. — Ну-ну, спроси-ка у
меня, на кой хрен я пошел на Сент-Илере под венец?
— И?..
— Затмение, — ответил за него Кришталь. —
