Миры Королева

всхрапывала, словно желая что-то сообщить своему недавнему седоку.
 Хикки никогда не видел Этерлена в таком изумлении.
 — Это действительно опасная гадость? — спросил он Чавеса.
 — Да с ума сойти! — обернулся тот. — Он ведь быстрый, как ракета. Наше
счастье, что их уже мало осталось — в первые годы на них охотились целыми
бригадами. Ужас местных холмов, знаете ли… Вы посмотрите, какие у него
лапищи! Когда он бросается на тебя, увернуться почти невозможно, просто не
успеваешь… Как же вам это удалось, мастер Райнер?
 — Он хотел со мною пообедать, — пожал плечами Лоссберг, — но слишком шумно
себя вел. Я успокоил кобылу, дождался, когда он вылезет, и разнес ему башку.
Вот и все. Ваша Лэйзи — замечательная лошадка. Она очень добрая и совсем не
ленивая, просто задумчивая. Вы совершенно не разговариваете с ней, а она на
самом деле довольно болтлива.
 В подтверждение его слов кобыла издала тихое ржание. Лоссберг дружески
потрепал ее по шее, что-то едва слышно прошептал и отошел, чтобы налить себе
пива. Чавес, впавший в глубокую задумчивость, с шумом поскреб себе макушку.
 
 Глава 6
 Хикки уже давно так не удивлялся. Его изумление началось сразу по прибытии
на Аврору: во-первых, Лоссберг не пожелал оставаться на борту «Циклопа» и
навязался им в компаньоны, а во-вторых, Этерлен приобрел у букиниста карманное
издание наставлений Яара с Черной Скалы и всюду таскал его с собой, то и дело
раскрывая пухленький томик. Лоссберг вяло улыбался.
 Они опустились в Портленде ранним утром. На командирском катере не было
вахтенных пилотов — Лоссберг вел машину сам. Бросив огромный атмосферный
крейсер в принадлежащем Хикки коммерческом доке, троица позавтракала в одном из
многочисленных портовых ресторанов (Этерлен успел куда-то сбегать и вернулся,
увлеченно листая растрепанного Яара), после чего было решено потормошить
местную полицию. Этерлен врубил свой служебный терминал и на некоторое время
погрузился в задумчивость.
 — А ты популярен, — заметил Хикки, запивая вермутом фруктовый десерт.
 Лоссберг в роскошном белом камзоле, из-под которого выглядывал строгий
галстук с Рыцарским Крестом на узле, поддернул тончайшую кожу белых перчаток и
незаметно скосил глаза на двух молоденьких девушек за соседним столиком, уже
четверть часа бросавших на него восхищенные взгляды.
 — Не время, — вздохнул он. — А то бы я, глядишь, и преподал им пару
уроков…
 Хикки усмехнулся. В это мгновение Этерлен издал продолжительное мычание и
с шумом захлопнул свой терминал.
 — Едем, — сказал он. — У меня есть тут один человечек, который должен меня
помнить.
 — Уходя, Лоссберг посмотрел на девиц с задумчивой выразительностью и
небрежно облизнулся на прощание. Они прошли через ресторан, спустились на лифте
и вскоре вышли к паркингу, где ждал оставленный Хикки «Блюстар».
 — Поехали в Эболо, — скомандовал Этерлен. Хикки удивленно скривился. Уже
не первое столетие Эболо славился как район самых гнусных притонов:
 там надежно прятались убийцы, торговцы «грязным» оружием и прочие
красавцы, даже в Портленде считавшиеся отбросами общества. В Эболо Хикки
никогда не был и надеялся, что не придется. Матерясь про себя, он свернул на
развязке на восточный ситивэй и вдавил акселератор.
 — Ты еще не звонил Йони? — спросил он, чтобы разорвать неприятную тишину в
машине.
 — А? — не сразу понял Этерлен. — Потом, попозже. Сейчас нам надо
поговорить с неким капитаном полиции, кстати, получившим лейтенантский чин
именно в том деле, после которого ты смог купить свою компанию.
 — Это когда я разгромил свой «Оффенрор»? — флегматично поинтересовался
Лоссберг. — Веселая была история. Что-то там с контрабандой для орти?
 — У тебя хорошая память. Я тогда работал именно здесь, в Портленде. Тогда
мы с Йони упаковали на каторгу целую сенаторшу, а один недоумок из флотской
разведки немного отстрелил себе башку.
 Лоссберг сочувственно покачал головой.
 — Да уж, голову нужно беречь смолоду. Яйца можно и новые отрастить, а вот
череп — это да, это не шутки. Этерлен приказал Хикки остановиться возле
полицейского околотка, который удивлял своей аккуратностью на фоне общей
замызганности всего района. Дома здесь не ремонтировались, наверное, с момента
постройки,