На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
Йохансону. — Кто с ним будет говорить о таких вещах?
Хикки не успел даже почесаться — столик оказался в окружении пятерых
здоровенных молодых лбов. Этерлен недоуменно раскрыл рот, и тут случилось нечто
совершенно непонятное. Из-под стола (да-да, Хикки готов был поклясться, что
именно оттуда) жутко заревели короткие очереди, и молодые люди повалились на
пол, как костяшки домино.
Лоссберг поставил свой стакан на стол и произнес — очень отчетливо в
наступившей вдруг тишине:
— Ну что вы на нее смотрите? Берите и пошли. Этерлен взвился в воздух.
Перехватив совершенно отключенную Марину поперек талии, он взмахнул свободной
рукой и выбежал на улицу. За ним, петляя, как зайцы, метнулись Йохансон и
Хикки. Лоссберг выбрался на тротуар почти что неторопливо…
— Вечно вы куда-то спешите, — недовольно сказал он, запихивая в один
карман бутылку, а в другой — уворованный в ресторане стакан.
Вездеход с Йони, Этерленом и плененной Мариной с визгом рванул вдоль
улицы, а за ним сорвался и «Блюстар».
— Из чего ты стрелял? — очумело спросил Хикки. Лоссберг сунул руку под
камзол и вытащил массивный вороненый излучатель с двумя вертикальными стволами.
— Мой дедушка, — назидательно сообщил он, — был командиром
панцергренадерского легиона.
Панцергренадерский — здесь — танковый легион в составе элитного соединения
тяжелой пехоты.
Хикки понял его — когда-то, очень давно, такими штуками в десанте
вооружали экипажи боевых машин. В ту же секунду Хикки понял и еще кое-что:
боевики Марины почему-то не смотрели на Лоссберга.
Они смотрели на кого угодно, только не на него.
Серая машина Йони Йохансона взлетела на ситивэй и еще прибавила газу. Они
шли с солидным превышением скорости, но Этерлену, раздосадованному до
крайности, было на это наплевать. Он находился в таком состоянии, что готов был
издырявить башку любому патрульному. Хикки, двигавшийся сразу за ними,
неутомимо давил на акселератор.
Йони перелетел через весь город, не сбавляя хода, спустился на южной
окраине и ввинтился в узкую ленту шоссе, ведущего к заливу Подкова — до него
оставалось не более сотни километров.
— Куда это они ее везут? — озадачился Хикки.-Хотят утопить в океане?
Он оказался не так уж далек от истины. Пропетляв по каким-то
полузаброшенным тропам среди прибрежных холмов, Йохансон остановил свой джип в
нескольких метрах от кромки галечного пляжа. Первой из машины вылетела Марина —
ткнулась носом в песок, вскочила на ноги, потом, словно обессилев, опустилась
на колени. Хикки заглушил двигатель.
— У меня нет с собой «химии», — услышал он голос Этерлена, — но, ей же
бог, я порежу тебя на ремни.
Он не шутил: когда генерал выбрался из кара, Хикки увидел в его руке
острейший десантный тесак.
— Вот это дядю прихватило, — бросил он Лоссбер-гу, поспешно выскакивая
из-за руля, — ведь точно порежет бабу.
— Да не знаю я! — заверещала женщина, пытаясь отползти от надвигающегося
на нее Этерлена. — Нет у нас такой бригады! Ну нет, понимаешь ты, а?
— Погоди, — Хикки отстранил Этерлена и присел рядом с Мариной на корточки.
— Давай, милая, по порядку. Бригады, работающей «на двоих», в Портленде нет.
Это вполне логично. Вопрос сейчас в другом. Ну-ка вспоминай, не было ли в
последнее время слухов о том, что кто-то, дескать, хочет заказать целую кучу
конвойников, так или иначе связанных с лидданами и корварцами?
Марина всхлипнула:
— Да не было ничего такого… мы и сами в непонятке. Ребята сейчас только
об этом и говорят, понимаешь? Никто… никого не заказывал, понимаешь ты?
— Вот сука, а!
Подкравшись сбоку, Этерлен неожиданно ударил женщину носком ботинка, и она
свалилась на бок. Подняться Марина уже не пыталась: прижимая руки к животу, она
тихонько скулила и старалась зарыться лицом в мягкий сухой песок.
— Что я тебе… тебе плохого сделала?
— Ничего себе! — развеселился Этерлен. — А кто собак на нас спустил? Кого
б сейчас на куски рвали — бабушку мою, а? Или меня? Или их вот, а?
— Пол! — крикнул Хикки.
Не обращая на него внимания, Этерлен поддел тесаком ворот пиджака и двумя
рывками вспорол находившуюся на женщине одежду — вместе с юбкой. Хикки с
размаху хлопнул его по плечу и развернул к себе.
— Прекрати. Мы все-таки офицеры. Ты же видишь, она не врет.
