На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
с Ником действительно серьезные конфликты, давно лежат на
дне океана, — криво усмехнулся Хикки. — Те, кого ты назвал, — шушера» мелкое
дерьмо. С Амандой могу тебя познакомить, но не уверен, что она тебе чем-нибудь
поможет. Аманда дружит с таможенными придурками, на том и поднялась. Тридцать
стволов, о которых ты тут толковал, — это обкуренные подростки, способные лишь
выбивать деньги из таких же, как они сами, юных дегенератов.
— А Ферретти? Или вот еще — Джонни Данфорд, Мик Перро?
— Ферретти — просто содержатель бардаков. У него обслуживается местная
полиция, и ни один серьезный человек не станет иметь с ним дела. А вот
Данфорд… Я с ним знаком, но так, шапочно, — нас представили друг другу на
одном банкете, мы потрепались, договорились созвониться, на том все и
кончилось. Данфорд, насколько я знаю, человек серьезный. Он с Килборна, а там
порядки покруче наших. Что там про него написано?
— «Черный» импорт алкоголя, уклонение от налогообложения, связи с
пиратами… В общем, приличный букет. Дважды судим, оба раза выходил по
амнистии. Еще несколько раз срывался по недоказанности.
— Н-да, на меня Данфорд произвел хорошее впечатление. По-моему, он
порядочный человек.
— У тебя странные представления о порядочности. Хикки отставил пустую
чашку и рассмеялся. Словно в ответ, где-то недалеко жалобно завыла собака.
— Пол, — сказал он, выбираясь из-за стола, — когда ты живешь в Портленде,
у тебя формируются несколько иные представления о порядочности… Мы тут
привыкли оценивать человека иначе, нежели это принято в Метрополии. Ты в курсе,
почему я разругался со своей семьей?
— Нет, — помотал головой Этерлен. — Я не любитель ковыряться в чужих
душах. Только по службе, только по службе…
— Это произошло из-за того, что мой просвещенный папаша вбил себе в
голову, будто бы наша Контора вместо борьбы с внутренним и внешним врагом стала
заниматься не совсем благовидными вещами… До него никак не доходило, что
такая борьба не всегда может быть «благовидной» и благородной. Я какое-то время
все это терпел, а потом вспылил. В итоге мы едва не подрались и теперь не
общаемся уже восемь лет. Точно то же мы наблюдаем и здесь, на Острове Ублюдков:
порядочность — это не только и даже не столько соблюдение законов. Существуют
другие, нравственные нормы… Понимаешь меня?
— В общем, да, — вздохнул Этерлен. — Ты пожрал? Собирайся.
Час спустя они подъехали к хижине Йохансона. Хикки затормозил возле ворот
и сразу обратил внимание на то, что калитка в сетчатом заборе распахнута
настежь. Подходя к дому, он увидел открытую дверь; Этерлен, вдруг занервничав,
ринулся вперед. Хикки осмотрелся по сторонам, но не заметил ничего
подозрительного.
Этерлен решительно ворвался в дом и принялся звать своего друга.
Хикки поднялся вслед за ним на второй этаж.
— Ч-черт… — хрипло прошептал Этерлен.
На светло-розовой стене небольшого коридорчика темнели кровавые пятна, уже
успевшие немного подсохнуть. Этерлен распахнул дверь спальни и замер, как
вкопанный. Хикки отодвинул его в сторону…
Большущая кровать Йони представляла собой сплошное озеро запекшейся крови.
На смятых в ком розовых простынях лежал он сам — запрокинув к потолку почти
разрубленную чьим-то ударом голову. С противоположной стороны кровати Хикки
увидел женскую ногу: под окном лежала молоденькая светловолосая девушка с
обгоревшей дырой в затылке. Хикки смотрел на ее неприлично вывернутые бедра, на
тонкие пальцы, мертво вцепившиеся ногтями в наполовину стащенную на пол
простыню, и чувствовал, что мир начинает вращаться вокруг него.
Йохансона убили не из бластера. Этерлену было достаточно одного взгляда,
чтобы понять — скорее всего это было нечто вроде топора. Спальня не имела
следов борьбы, в руках Йохансона не было оружия. Выходило, что кто-то
совершенно бесшумно проник в дом, рубанул Йони, а потом застрелил проснувшуюся
девушку.
— Почему в коридоре кровь? — громко произнес Хикки.
— Ничего не трогай, — невпопад ответил Этерлен. — Ничего не трогай, я
сейчас вызову полицию.
— Как ты думаешь, когда это было?
— Совсем недавно… Где-то на рассвете. Ты видишь, кровь успела засохнуть.
А ее было много, очень много. Идем отсюда.
Слабо перебирая
