На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
— Слышал, будь оно все проклято!.. Вы думаете, будет что-то еще? У меня и
так ощущение полного рта помоев. Что, Циммерман придумал для меня какие-то
новые радости?
— Больше не будет никаких радостей. Циммерман хочет вас видеть.
Этерлен зашевелился. По его оскалу Хикки догадался, что сейчас произойдет
что-то не слишком приятное для комиссара. Он не ошибся.
— Не будете ли вы так любезны, — слащаво проговорил Этерлен, — объяснить
нам, каким образом этот субъект мог узнать о наших с вами контактах? А то мне
что-то непонятно, с каких таких чертей шеф полиции передает свои сообщения
через вас, а не через своих, э-э-э, родственничков из дорожного патруля?
— Все очень просто, — на секунду Леа дрогнула, но тут же вернула свое
обычное хладнокровие, — к нему пришел Шанцев… Пришел и предъявил что-то вроде
ультиматума. Но это, наверное, еще не все. Я видела Циммермана сегодня в семь
утра, он вызвал меня прямо к себе домой. Он находится в состоянии шока, мне
кажется, что его напугали так, как не пугали никогда в жизни.
— Вы хотите сказать, что его испугал этот истеричный банкир? Чем,
позвольте полюбопытствовать? Спустил перед ним штанишки?
— Пол, — вмешался Хикки, видя обиду на лице женщины, — прекрати. Ты все
усложняешь. А вы, мэм комиссар, прекратите говорить загадками. Что там с
Циммерманом, о чем вы нам тут голосите? Кто его напугал?
— Вряд ли он испугался Шанцева. Хотя… я думала и над этим. Шанцев
совещался с людьми из «ИТ», и они, по-моему, приняли какое-то решение. Не
исключено, что для Циммермана оно может быть очень неприятным. Тем более, — Леа
чуть понизила голос, — сегодня утром.
— Ах, сегодня утром, — понимающе закивал генерал. — Ну, сегодня утром, оно
конечно, как же. Куда ж тут деваться — утро, понимаешь ли. А шеф Циммерман в
курсе того, что он не имеет права задерживать — я уж не говорю об аресте —
офицера Службы Безопасности без санкции как минимум планетарной резидентуры?
— Никто уже не говорит о задержании. У меня сложилось такое ощущение, что
вся ситуация кардинально изменилась. Причем не в его пользу… Он не просит, он
умоляет о встрече. Без прокуроров, без адвокатов, без ничего. Он так и сказал:
«Я хочу только поговорить, ничего больше. Это не займет много времени».
Хикки задумался. По большому счету он мало чем рисковал. Даже если Ной
решил устроить ему такую глупую и примитивную ловушку, он ничего толком не
добьется. Ирэн мгновенно устроит шум, а расстроенные нервы Этерлена подтолкнут
его на контакт с Дедом. Много времени на все это не потребуется. Может статься,
в камере он успеет только пообедать…
— Ну, ладно, — решительно кивнул Хикки, — когда? Сейчас?
— Хик, не валяй дурака, — угрожающе начал Этер-лен, но тот раздраженно
махнул рукой:
— Пол, можно я сам буду вытирать себе задницу? Ты лучше свяжись с Ирэн и
передай ей, чтобы она готовила адвокатов и выдвигалась с ними под двери
полицейского управления. Если что — пусть идут в атаку. Денег на внесение
залога у нее хватит в любом случае.
Этерлен стиснул губы и покачал головой. По его глазам Хикки видел, что он
готов взорваться.
— Если случится это самое «что», — мрачно заявил он, — я сам пойду в
атаку. Без всяких адвокатов.
Минуту спустя Хикки занял место в салоне полицейского коптера. Машина
поднялась в воздух. Хикки поглядел в иллюминатор и увидел, как Этерлен, яростно
размахивая руками, орет что-то Лоссбергу, высунувшемуся из кабины катера.
— Никогда больше не говорите с генералом Этерленом в таком тоне, — сказал
Хикки комиссару Малич. — У него не в порядке нервы, это понимать надо. Да и
вообще, он вам не мальчик. Он, черт возьми, боевой генерал, находящийся, что
называется, «при исполнении служебного долга», и полномочия у него сейчас —
беспрецедентные.
— Разве я сказала что-то не то? — изумилась в ответ Леа.
— То, все то… только не надо с таким напором. Я понимаю, что за годы
работы с преступниками у вас выработалась профессиональная привычка говорить с
нажимом, но надо же понимать, как с кем разговаривать. Ему ваши привычки — до
фонаря. У него есть своя привычка — он сперва стреляет, а потом уже спрашивает:
«Кто там?» Вам понятно?
Он замолчал, недовольный собой. С одной стороны, ему и самому не
слишком-то понравилась сегодняшняя манера Леа вести разговор, с другой стороны,
