На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
части экипажа? Я готов отдать соответствующие
распоряжения: женщины, игры… к вашим услугам.
— Полагаю, отдых экипажа придется отложить, — взмахнул сигарой Торвард. — Я
не могу идти на боевую операцию с неподготовленным пополнением. Моя
«Валькирия» довольно специфична — я имею в виду работу в рубках и постах.
Управлять всей аппаратурой обеспечения сброса десанта не так-то просто, и
ошибок тут быть не должно. Ошибка оператора наведения — это чья-то смерть. Я с
предельной серьезностью подхожу к вопросу подготовки экипажа, поэтому
ближайшие дни будут плотно забиты тренировками. Я скажу вам прямо, уважаемый
Лука, — да, впрочем, вы и сами это понимаете: рано или поздно, но «Валькирии»
придется сражаться с целыми флотами — и экипаж мой в самой тяжелой ситуации
должен работать как добротно смазанный механизм. Без сбоев! Потому что в
настоящем эскадренном бою любая оплошность может погубить всех. Суетливый
лысый эксперт подскочил к столику, быстро зашептал над ухом Кириакиса. Правая
бровь господина Луки едва заметно дернулась — отпустив спеца, он задумчиво
потер кончики пальцев.
— Это совершенно невероятно, господа… да, совершенно невероятно. Буду
честен: все, что я могу дать, — это восемь миллиардов сейчас и столько же
попозже. Скажем, через месяц. Ровольт не позволил изумлению отразиться на
своем лице.
— Нас это вполне устроит, — он вопросительно взглянул на Торварда — тот
коротко кивнул и закрыл глаза, давая понять, что разговор пора заканчивать, —
ну и, разумеется, известный вам вопрос…
— Безусловно, — Кириакис расплылся в улыбке. — У нас будет время уточнить
детали, не так ли?
— Это зависит от вас, — пошевелился Королев. — Господин Ярро, каков срок
исполнения задуманного нами?
— Десять суток. Вы готовы сказать «да»?
— Я готов сказать «да» — после отработки оперативно-тактических планов.
Итак, десять суток… Время есть. Я предлагаю встретиться здесь же — через
двенадцать часов. Мои люди, господин Ярро?
— К условленному сроку, милорд.
— Замечательно. В таком случае — до завтра, джентльмены.
— Я провожу вас, — Кириакис встал.
— Как вам будет угодно, дорогой Лука. Едва тяжелая дверь атмосферного створа
встала на свое место, Торвард дал волю эмоциям — рубка командирского катера
взорвалась раскатами хохота.
— Шестнадцать миллиардов! Святой Боже!.. А как тебе рыло этого Бланта? О-ой
держите меня! Ровольт запустил двигатели. «Трехсотый», взрывая долину тяжелым
рыком моторов, медленно поднялся в воздух, осторожно развернулся, оставив
клыкастый бастион за кормой, и стремительно прыгнул в небо.
— Дитц, прими управление, — приказал Ровольт узколицему юноше в соседнем
кресле. Кто-то из охранников шумно вздохнул.
— Что такое? — обернулся Торвард. — Устали?
— Нет, милорд. Но знаете, когда я увидел эту фиолетовую траву, мне стало не
по себе, честное слово.
— Ничего, Стив, привыкнешь. Остальные как? Романов, Шрайвер? А?
— Все в порядке, милорд. Хотя, конечно…
— Я до сих пор не могу в это поверить, — высокий худощавый лейтенант Романов
поскреб затылок и смущенно улыбнулся: — Я все еще там, командир, — на той
войне. Разрешите закурить?
— Кури, конечно. Да, я понимаю, — вы все еще там. И, наверное, вам и
страшно, и одиноко. Это пройдет. Но скажите, парни, разве вам плохо здесь?
— Честно говоря, в своем «Т-34» я чувствовал себя менее уютно. Я думаю, и
Курту с Максом было не очень-то весело в их «дорнье».
— Особенно над морем, — покачал головой Макс Шрайвер. — Тут хоть броня втрое
толще, чем на твоем чертовом танке, не к ночи будь он помянут. И оружие… а у
меня — что? Знаешь, что такое падать в зимнее море?
— Зато тут падать просто некуда, — хохотнул американец Том Бродли, сбитый
над Францией весной 43-го — той весной, в которой появился их странный
спаситель. — Когда мы грохнулись на своем «Б-17», я не думал о суше и море.
Я, парни, просто хотел жить…
— Почему же некуда падать? — Шрайвер привстал и бросил взгляд на обзорные
экраны, — пока еще есть куда. Дитц, ты нас не уронишь? Свой «юнкерс» ты уже
уронил.
— Идите вы все к черту, — ухмыльнулся пилот. — Это не я уронил, это меня
уронили. Как и тебя, кстати. И учтите, я первый раз в жизни веду этот железный
сундук.
— Дорогой барон! — начал было
