На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
в слово повторяешь
изречения нашего мудрого идеалиста. Пойми, у Ровольта нет причин кого-нибудь
ненавидеть! Разве что весь наш дерьмовый мир, черт его побери! Королев умолк и
закрыл лицо ладонью. Золотая сигарета тлела меж затянутых в черную тонкую кожу
пальцев, ветер рвал ее сивый дымок; Торвард молчал. Девушка нежно коснулась
прикрытой черными локонами шеи, коротко вздохнула:
— Тор…
— Я раскис, — он порывисто обернулся, отбросил в сторону окурок, прижал
Энджи к себе и зарылся лицом в ее растрепанных ветром волосах, — я чертовски
раскис, малыш. Мне нельзя сидеть без дела.
— Поехали лучше в поселок, — прошептала Энджи, — посидим в этом крохотном
кабачке, выпьем вина… Желтый скутер перемахнул через песчаные прибрежные
холмы, сразу за которыми начиналась фиолетово-зеленая степь, ровная, как стол,
и усеянная яркими островками полевых цветов.
— Совсем как там, у нас, — сказала девушка, — только вот цвет… Торвард
прибавил газу. В нескольких километрах от берега в узкой прохладной долине
лежал небольшой городок, до смешного похожий на виденные им в земных фильмах
городки Дикого Запада — полдесятка прямых коротких улочек, застроенных почти
одинаковыми двух -и трехэтажными домами из дерева. Поселок служил центром
степной скотоводческой округи. Увидев его в первый раз, Торвард с усмешкой
подумал о том, что люди везде остаются людьми, вне зависимости от эпох и
скотоводческая цивилизация в диком просторе малолюдного мира
обречена на цитаты из ковбойского прошлого… Эпоха, впрочем, все же давала о
себе знать: вместо лошадей аборигены использовали старенькие орегонские
антигравы, возле каждой фермы неутомимо вертелись пропеллеры ветроустановок,
дающих свет и качающих воду из скважин, а на небольшом степном космодроме раз
в месяц садился потрепанный модуль орегонской торговой компании. Это был
милый, приветливый и на удивление тихий Окраинный Мир — и Торварду страшно
было подумать, что в один прекрасный день прозрачное небо исторгнет ревущие
орды пьяных десантников, вслед за которыми придет горе и боль… в лице
очередного лорда Хэмпфри. Он видел, что творилось на захваченной Объединенными
Мирами Сант-Агате, видел таких же тихих фермеров, вздернутых за ребра на
Фарнзуорте, — он помнил все это, и живущая в сердце ненависть становилась ярче
и острее с каждым днем пребывания на Рэндеме. Торвард знал, что будет делать
после того, как выполнит данное самому себе обещание, — он знал, что будет
сражаться… сражаться со всем миром, снова и снова бросать в атаку своего
гигантского черного дракона — до тех пор, пока не убедится в том, что миллионы
людей на этих диких, Богом забытых планетах могут спокойно жить, навеки забыв
про рвущееся из глубин неба зло. Здесь, в пыльном желтом городке, отдыхала
часть экипажа «Валькирии» — люди менялись через двое суток на третьи,
выдерживая график несения боевых вахт на борту линкора. Мощный десантный
штурмбот забирал по семьдесят человек сразу — все свободные комнаты в поселке
были заняты людьми в неизменных синих комбинезонах, и содержатели баров
процветали, как никогда: гуляющие астронавты щедро платили полновесными
орегонскими кронами, имевшими хождение во всей Галактике. Женщин предоставил
добрейший господин Лука, разорив по такому случаю свой походно-передвижной
бордель, сопровождавший его в любых поездках. Отдыхали тихо. Постоянное
присутствие вооруженных старших офицеров и, главное — зловещего и
немногословного командира, окруженного группой странных головорезов,
появившихся после двухмесячного торчания на далекой пыльной планетке, не
позволяло людям расслабиться по-настоящему. Пить, конечно, пили — да так, что
местные запасы спиртного начали подходить к концу, играли — кое-кто ухитрился
продуть всю полученную от «черного лорда» (так его прозвали в экипаже)
наличность — но чужих юбок не задирали и с местными почтительно
раскланивались. Торвард опустил скутер под вывеской салуна «Три луны» — его
крохотный зальчик страшно нравился Энджи, напоминая ей о вечерах, проведенных
в прокуренных погребках старинной Европы. Тихонько звякнул подвешенный у двери
бронзовый колокольчик — и мрачный голос Ровольта, раздавшийся из самого
