На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
— Да, ты прав — нам это ни к чему. В войну всякое случалось…
Торвард вновь разжег отчего-то погасшую сигарету, отхлебнул из стакана виски
и повернулся в зал, отыскивая глазами Кириакиса.
— Как ты считаешь, Барт, что мы скажем дорогому «папе»?
— А ничего, — меланхолично отозвался Ровольт, — правду скажем, что ж еще?
Или, может быть, ты боишься, что он заявит о своих правах на находку? Не
волнуйся, дружище, — сейчас мы ему нужны до зарезу, и каждый час нашего
пребывания на Грэхеме приносит ему дивиденды — да еще какие, ха-ха! Ты ведь
!k+ прав — наша репутация может стать неплохим товаром.
— Уже стала, — кивнул Королев. — Ты сам это видишь, не так ли?
— Вижу… а еще я вижу, что «папа» готов облизать нас с головы до ног. И
это, Тор, — серьезно! Мы здорово укрепили его положение: ты думаешь, он об
этом забудет? Не-ет. У него ведь тоже — репутация! Сейчас Лука в лепешку
расшибется, чтобы всем продемонстрировать свое великодушие и щепетильность в
вопросах чести. Он вгрохал в эти руды добрую половину своих денег, и отступать
ему теперь некуда.
— Взрослые игры больших взрослых дядек, — пробормотал Королев, Ровольт
довольно осклабился и похлопал его по плечу.
— Мне кажется, Тор, ты слишком много думаешь о своих проблемах, а мы, между
тем, уже сегодня стоим выше всего этого дерьма. Знаешь, почему?
— Ну?..
— Мы просто-напросто больше стоим! Да-да-да, наша элементарная биржевая
стоимость гораздо выше любого Хэмпфри. За нас при любой погоде дадут хорошие
деньги — а за него? — рваную крону?
Ровольт был прав, стопроцентно прав, и крыть было нечем. Но — то ли виски,
то ли усталость тому были виной — а может, просто горечь отстраненности,
горечь потерянных лет и ушедших навсегда друзей, — но Торвард вдруг взорвался,
заорал, повернув к полковнику перекошенное ненавистью лицо:
— А что, все на свете меряется кронами? Э? Новенькими синенькими кронами? И
крики Лумиса, умирающего на колу, тоже имеют биржевую стоимость? Скажи мне,
лорд-канцлер, — имеют? И не говори мне о моем дерьме! Мое дерьмо — это твое
дерьмо! Его, его, его, — затянутая в тонкую перчатку рука очертила круг,
указывая на сидящих у стойки офицеров эскорта, — наше!
Ровольт не потерял хладнокровия.
— Это сейчас, — резонно ответил он. — А потом? Или ты думаешь гоняться за
чертовьм ублюдком всю жизнь? Превратить это удовольствие в шоу столетия? Я
тебя умоляю. Сейчас — уже сейчас! — мы обладаем колоссальной силой, а сила —
это деньги. Это власть, это тузы во всех рукавах. Ты отдаешь себе отчет, каким
потенциалом ты сейчас обладаешь?
— Пускай даже тузы в штанинах, — буркнул Торвард, успокаиваясь. — А что
касается потенциала — то да, я все понимаю. И поэтому мы здесь долго сидеть не
будем. Сегодня-завтра окончательно решится вопрос с кредитами, мы еще раз
обстоятельно побеседуем с «папой» — и ты отправишься на Оксдэм.
— На Оксдэм? — недоуменно скривился Ровольт. — Какого дьявола?
— Перезаряжаться. Ты загрузишь все боевые деки «Валькирии», проведешь
необходимые тесты и ляжешь на курс к Бифорту. Я посижу пару дней здесь, после
чего вылечу со всеми имеющимися силами — туда же.
— Ты решил…
— Да! — Торвард треснул стаканом по полированному дереву стойки и победно
выпятил челюсть. — Мы идем атаковать Бифорт. Мы идем брать его…
ГЛАВА 7
Черный жеребец фон Дитца нервно косил умным темным глазом в сторону белой с
черными «носочками» тонкой кобылы, танцующей под смеющейся девушкой в синем
комбинезоне. Энджи совершенно не умела ездить на лошади — и Дитц, прекрасный
наездник, что-то вежливо объяснял ей, почтительно склонившись к своей ученице.
Девушка смеялась, запрокинув голову; они были удивительно красивы — тонкий
юноша и светловолосая девушка — на нездешне-изящных благородных животных,
гарцующие посреди пыльной желтоватой степи. Торвард щелкнул переключателем и
опустил узкую маску электронно-оптического прибора.
— Сегодня не холодно, — сказал он, задумчиво глядя на тлеющие угли.
— Да, — согласился Кириакис. — Но это к снегу. Костер, разведенный под
черным брюхом «Валькирии», выглядел довольно дико — но сидеть на спине корабля
было невозможно: там, на огромной высоте, гулял ветер, решетчатые узоры башен
наведения и связи, торчащие из раскрытых люков, тонко пели под напором его
