На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
ты давно в нее влюблен. Но увы… пока не стоит. Что ж,
она нас переиграла. Если бы не бедняга Мыльный, мы бы и по сей день пребывали
в сладостном неведении. Ну ладно, теперь наш ход! — Кириакис прошелся по краю
бассейна, глотнул виски и хищно оскалился: — Все, Роббо, игра пошла на все
деньги! Научно выражаясь, мы наконец-то вступили в прямое противодействие со
стратегической разведкой противника. И если Райделл еще здесь — клянусь
своими костями, мы его найдем! — Но с этой стервой я все-таки познакомлюсь! И
мне кажется, что скоро…
— Ладно, Бог с ней, с этой Кори… Давай пока спустимся с небес на землю.
По какой цепочке двинемся? — По всем сразу. — Роберт поморщился и принялся
раскуривать сигару, которую уже давно крутил в пальцах. — И по Мыльному, и по
доку Бреннеру. А Райделла в розыск. В черный. — В черный, — задумчиво
повторил Кириакис. — Хорошо…
Коптер опустился на тщательно подстриженной лужайке в трехстах метрах от
мрачного старинного замка, подаренного Роберту отцом сразу после окончания
академии. Когда-то это громоздкое сооружение принадлежало могущественному и
воинственному лорду, чей род был задавлен танковой лавиной Черного Барона при
завоевании планеты. Воды с тех пор утекло немало. Бифорт превратился в
независимый и шокирующе богатый мир, идеальное место для любых
капиталовложений: мир транзитных и прочих складов, мир гудящих бирж и
рискованных операций, мир борделей и казино, отелей и шикарных курортов…
Здесь крутились деньги крупнейших преступных кланов человечества, и
роскошно одетые джентльмены, щупая круглые попки своих дорогостоящих пассий,
неизменно пили здравицы в честь его милости лорда-владетеля, чиновники
которого никогда не интересовались происхождением инвестируемых капиталов.
Его милость не беспокоило ничто, кроме налогов, приносимых пыльными и подчас
кровавыми деньгами респектабельных предпринимателей, не имеющих прошлого. Да,
лишних вопросов тут не задавали, и Бифорт цвел… и пах, разумеется. Пах
азартом молниеносного обогащения, пьянил дурманом кажущейся вседозволенности,
валил с ног свежим ветром невиданных, немыслимых, давным-давно забытых
свобод. Сюда стремились, сюда рвались со всех концов освоенного человечеством
пространства. Слова «невозможно» здесь просто не знали, оно отсутствовало в
местном диалекте. Желаете ввезти капитал? В ближайший банк. Хотели бы
приобрести земли? Обратитесь к ближайшему консультанту. Открыть дело? Вам
направо. Мечтаете вступить в ряды вооруженных сил? Вербовщик на восемьдесят
четвертом этаже. Вид на жительство? Третий этаж. Не задерживайте меня,
джентльмены, через пять минут новый лайнер…
Рвущиеся сквозь облака, фантастически вычурные башни небоскребов,
пульсирующее многоцветье реклам, потоки роскошных каров и коптеров — Бифорт
неизменно ошеломлял своих гостей, влюбляя в себя с первого взгляда, и они
оставались в этом мире неограниченных возможностей, быстро привыкая к
отсутствию сословных ограничений, ленных прав и прочих изобретений
постимперского времени. Они счастливы были платить мизерные, как им казалось,
налоги и твердо знать, что укрывшийся под крыльями черного с золотым орла мир
надежно защищен стальными клыками гигантского боевого флота, непобедимого и
доблестного, и никто не сможет отнять у них вольный дух благословенной
свободы.
Роберт видел Бифорт другим… Для него он был старым, хорошо изученным
игровым полем, каждый крот которого считал своим долгом пожать ему руку и
заверить в своем почтении. Роббо с детства отчетливо представлял себе ту
сложнейшую паутину, на тонких ниточках которой медленно раскачивался его мир:
он родился и вырос на вершине властной пирамиды и оттого всегда понимал — ему
не суждено быть таким, как все, у него своя роль и своя задача. К тому
моменту, когда судьба позволила ему встать перед выбором, Роберт не терзался
вариантами: все было решено задолго до того. Он игрок, значит, он должен
играть. Играть! — и, играя, служить тому делу, которое начал его отец. Он
взял фамилию матери. По согласованной с владетельным отцом легенде Роберт не
должен был афишировать свое высочайшее происхождение. Это окончательно
развязывало ему руки…
