На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
не рассыплется. Это место совершенно случайно нашел один мой друг —
его уже давно нет в живых, — а я у него его выкупил. Дыра любопытная… Там,
за домом, находится ангар. В нем стоит довольно большой космокатер какой-то
непонятной конструкции. Мы с Арифом долго пытались понять, кем и когда он
выпущен, но нам это не удалось. Мы не можем прочесть ни одной надписи, а
Клацать кнопками наобум мы не решились — вместо запуска двигателей можно
дернуть оружейную панель, сама понимаешь… Ара в свое время честно рылся в
закрытых архивах Орегона, пытаясь определить, какой расой создана эта
конструкция, но так ничего и не добился. Роберт ловко распечатал
разогревшиеся пакеты и вытащил из темного углового шкафа прямоугольные
фарфоровые тарелки с изящными золотыми узорами. — Мясо, овощи, — сообщил он,
— на десерт — фруктовый салат. Скромно, но питательно… А пойло у меня есть
даже могу предложить тебе имперский коньяк, ты такой ни за какие
деньги не купишь. — А ты уверен, что его можно пить? — Абсолютно, — захохотал
Роберт. — Или ты считаешь, что я привез тебя в эту глухомань для того, чтобы
отравить? Через пару минут на столе появилась пыльная пузатая бутылка с
впаянной в пластик золотой этикеткой и тяжеловесные, оправленные в серебро
стеклянные стопки. Роберт долго возился со сложной многоэтажной пробкой —
наблюдая за его тонкими жилистыми руками, Кэтрин улыбнулась. Он был слишком
странным, этот длинноволосый молодой офицер, его пронзительные черные глаза
никак не сочетались с породистым и таким юным лицом, но… В те моменты,
когда ей удавалось поймать его взгляд, Кэтрин забывала все свои сомнения —
его глаза были искренними, они не могли ей лгать, в них светилась нежность,
тепло и потаенный страх, так хорошо знакомый ей самой, — страх потерять
своего случайного попутчика… — За нас, — серьезно сказал Роберт, поднимая
свою рюмку, — да пребудет с нами Фортуна! Коньяк заставил ее задохнуться, на
глазах выступили слезы. Роббо мягко рассмеялся и подмигнул: — Ну что, можно
его пить? — По-моему, все-таки нет!.. — засмеялась в ответ Кэтрин. — Боюсь,
что я окосею, как девчонка на первом свидании. — Ну нет, — притворно
нахмурился Роберт, — а то тебя потом будет мучить многодневное похмелье…
Нет уж, ты мне нужна живой и по возможности здоровой. Я не беру с собой
никого из своей обычной команды, и нам придется управляться вдвоем. А дел у
нас будет немало. — Может быть, ты все-таки решишься рассказать мне?.. Роберт
помотал головой. Плечи его вдруг опали, он закрыл руками глаза и глухо
произнес: — Завтра. Завтра вечером. Ты у меня умница, ты поймешь, почему. Он
снова наполнил рюмки, задумчиво посмотрел на свет плафона через шоколадно-
коричневую жидкость. — Знаешь, Кэт, я специально притащил тебя сюда, в эти
дебри: я хотел побыть вдвоем с тобой, а на корабле это невозможно, даже через
переборки и палубы я ощущаю присутствие сотен человек. А здесь мы
действительно вдвоем — на тысячи километров Кругом нет никого… Я хочу тебе
сказать, я благодарен судьбе за то, что она швырнула нас в объятия друг
друга, я даже благодарен ей, что это произошло так не вовремя. Гм, какую
ерунду я говорю… Давай лучше выпьем. Она выбралась из кресла и неожиданно
присела на край стола рядом с ним. Роберт поднял голову, прерывисто вздохнул
и залпом выпил свой коньяк. — Ты меня пугаешь, Роббо, — прошептала женщина. —
Я знаю, — ответил он, не глядя на нее. — Тебе предстоит испугаться по-
настоящему… и к этому я не могу тебя подготовить. Но это будет завтра. — Он
бросил в рот кусочек мяса, задумчиво пожевал и встал: — Идемте, моя
принцесса. Ночь будет длин ной… Он взял со стола бутылку, рюмки и блюдо с
фруктами и неторопливо двинулся наверх. Кэтрин шла следом за ним, слушая, как
под крышей завывает холодный ветер, и чувствовала, что жуткий древний коньяк
сделал свое дело — по всему телу разливалась сладкая хмельная истома,
прогоняя прочь все страхи и сомнения. Войдя в спальню, Роберт поставил коньяк
и фрукты на старинную резную тумбочку, включил ночник и сбросил с плеч
камзол. — Ты не представляешь себе, как я хотел этого, — прошептал он,
подходя к Кэтрин, — именно здесь, посреди ледяной ночи… — Вчера ты был не
таким, — заметила Кэтрин, — ты был… таким светским. — Я разный. — Он прижал
