Миры Королева

в десятке метров от белых стен
уединенного замка, и медленно побрел к разогретым солнцем каменным лежакам,
врытым в песок возле самой воды. На одном из них он с удивлением обнаружил
чью-то одежду — короткие шорты и желтую сетчатую майку. Привстав на лежак,
Роберт с беспокойством оглядел море. Неподалеку от берега в волнах мелькнула
мокрая голова Баркхорна — увидев Роббо, генерал приветственно взмахнул рукой
и нырнул в глубину. Роберт сбросил с себя одежду и с разбегу бросился в
набегавшую волну.
 — Не думал, что вы купаетесь в одиночестве, сказал он, вынырнув рядом с
пилотом.
 — Я могу бултыхаться часами, — ответил тот. — А вы? Хотите, попробуем
наперегонки — до отмели? Роберт усмехнулся и прикинул на глаз предложенную
Артуром дистанцию. До видневшегося вдали крохотного каменистого островка было
не больше пятисот метров — на таком расстоянии он мог быть почти уверен в
победе.
 — Идет, лорд Артур. Поехали… Борьбы, однако же, не получилось — Баркхорн
с места взял такой невероятный темп, что все попытки Роберта догнать его
привели лишь к тому, что на скользкие, поросшие мохоподобной водорослью камни
он выбрался с начисто сбитым дыханием и посиневшим лицом.
 — Вы отличный пловец, — признал Роббо. — Академия?
 — Не совсем так, — улыбнулся генерал, — во-первых, я родился на побережье,
а во-вторых, в Академии я входил в сборную по классическому многоборью, и
плавание было моим коньком.
 — Это хорошо, — пробормотал Роберт, растирая ноги, — своим предложением вы
отвлекли меня от дурных мыслей.
 — На вашем месте я бы, пожалуй, порядком надрался, — тихо произнес
Баркхорн, — так, чтобы наутро сходить с ума от похмелья…
 — Я человек мрачный, а оттого — малопьющий, — печально ответил Роббо, — и
похмелье мне тоже не помогает. Возникает, знаете, этакое чувство вины перед
всем миром — и не более того. А чувства вины мне и так хватает по уши…
 — Вы фаталист, милорд, — убежденно сказал генерал.
 — Я? — удивился Роберт. — Что вы, Артур! Фаталист у нас… — он махнул
рукой в сторону игрушечного белого строения над морем, — вон он сидит… Ара
— он фаталист. А я — увы, даже этого утешения мне не дано. Папаша мой великий
фаталист, на пару с его милостью лордом-канцлером. А я вот не в масть пошел —
привык считать, что меру своей ответственности человек определяет сам, без
помощи папы и мамы.
 — Не стану спорить, — поджал губы Артур. — Поплывем на берег?
 — Да, пожалуй. Только знаете, давайте-ка лучше в прогулочном, что ли, темпе
— боюсь, моя физическая форма весьма далека от идеала. Выбравшись на берег,
Роббо кое-как обтерся и изнеможенно свалился на горячий камень лежака.
Баркхорн присел на песок рядом с ним и вытащил из-под вороха своей одежды
высокую узкую бутылку.
 — Винца хотите? — предложил он.
 — С удовольствием, — Роберт сел и взял сосуд из его рук. Пробка уже была
свернута, и пластик, стремительно охлаждаясь в его пальцах, начал покрываться
мелкими капельками влаги. Роббо подождал, пока бутылка заледенеет по-
настоящему, и не торопясь сделал несколько глотков. Кисло-сладкий, слабо
хмельной напиток неожиданно вернул мыслям потерянную ясность.
 — Волшебство, — улыбнулся он, возвращая бутылку Баркхорну.
 — Нет-нет, у меня есть еще, — генерал приподнял одежду и достал вторую
бутыль. — Хорошо здесь, — мечтательно произнес он, вперив взгляд в далекий
горизонт. — Давно я так не отдыхал. Я даже завидую лорду Арифу…
 — Лорду Арифу завидовать не надо, — покачал головой Роберт. — Глупо.
 — Глупо? — Баркхорн привстал и посмотрел на него с искренним изумлением. —
Или вы имеете в виду — вообще?..
 — И вообще тоже, — медленно ответил Роббо. — Вся штука в том, что вы видите
лишь меру его власти, практически не подозревая о мере его ответственности.
Ничто не дается даром, за все нужно платить. По крайней мере, у нас. Лорд
Ариф родился с ощущением высокой меры своего долга — да-да, не смотрите на
меня с таким удивлением. Это вам он кажется сибаритствующим гулякой; на самом
деле вы его просто не знаете, и уж поверьте мне на слово: случись вам
оказаться на его месте, вся власть и достаток лорда Арифа показались бы вам
слишком малой платой за тот долг, который влечет его вперед. За небольшой
рощицей в стороне от замка мягко свистнула, останавливаясь, турбина мощного
коптера, и по ее характерному