На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
импортировал — в целом сальдо было положительным; каждый Божий
день многие сотни кораблей взрывали огромный порт грохотом своих двигателей,
и любое недовольство его персонала тотчас же становилось головной болью
бифортских бизнесменов. Приветливый молодой референт провел посетителей через
двойную приемную и широко распахнул дверь хозяйского кабинета. Ариф расплылся
в ехидной улыбке.
— Проклятье, Грабби, я и не думал, что ты способен так облысеть! Что,
некогда заняться реконструкцией? Моложавый пухловатый мужчина с большими
залысинами у лба басовито хохотнул и выбрался из-за огромного письменного
стола, агрессивно выпятив торчащий из-под расстегнутого камзола животик:
— Дела, дела… Как они обстоят у вашей милости?
— А может, он ждет ребенка? — невинно предположил Роберт, вкручивая
указательный палец в рыхлый пресс профсоюзного деятеля.
— Выпьете, господа? — Грабер отстранился и распахнул вделанный в обшитую
светлой кожей стену бар.
— Только кофе, — серьезно ответил Ариф. — Ты должен нам немного помочь,
Грабби. Возможно, ты разрешишь нам присесть?
— Тысяча извинений, — засуетился хозяин. — Прошу, прошу. Кофе сейчас
принесут. Итак?
— Ты интересуешься ходом расследования по делу Даниэли? — спросил Роберт,
падая во вращающееся кресло перед небольшим гостевым столиком. Грабер стиснул
пальцами переносицу и прикрыл глаза.
— Оно стоит на месте, — негромко сказал он. — Говоря по совести. Макс тут
так все закрутил — вы себе не представляете. Я ведь попал сюда с поста
первого секретаря союза полевых рабочих, — сообщил он оправдывающимся тоном,
— дело вроде бы и близкое, но с командой Макса я почти что не контачил. И вы
знаете, они вообще… До сих пор меня сторонятся.
— Вот как? — удивился Ариф. — Это у них что проявление внутренней
корпоративности? Но ведь глупо же, право слово. Ты назначен Секретариатом
всего союза непромышленных рабочих, и им с тобой не один год трудиться. Так
какого же черта?
— А-аа, — Грабер сокрушенно махнул рукой и открыл дверь кабинета, чтобы
впустить секретаршу с подносом. — Они тут все какие-то сдвинутые, объяснил
он, когда кукольно-хорошенькая блондинка, тщательно обстреляв гостей своими
синими глазками, удалилась восвояси, — я уж и не знаю, сколько еще они будут
ко мне принюхиваться!
— Наверное, Макс занимался какими-то темными делами, — предположил Роберт,
— и они теперь не знают, как им быть с тобой. Грабер энергично замотал
головой.
— Поверьте мне. Макс мухи не обидел! В некоторых случаях он был несколько
суров со всякими прохвостами, которые то и дело подкатывались к нему со
всякими неприличными предложениями, но не более. С нашими у него все было в
лучшем виде. Роберт внутренне усмехнулся. «Нашими» для Грабера были известные
старые авторитеты, контролировавшие, ко всеобщей выгоде, почти весь вал
нелегального грузопотока. Раз к Даниэли обращались чужаки, значит, кто-то
пытался — или пытается по-прежнему — наладить свой канал. Для чего? Человек в
здравом уме, имеющий необходимость ввезти или вывезти что-либо в обход
таможенного контроля, неизбежно двинется в сторону одного из крупных «отцов»
— и чем же, интересно, нужно заниматься, чтобы искать — с отчаяния, само
собой — третий путь, путь «подката» под серьезного профбосса, зарабатывающего
деньги именно своей репутацией? Это должна быть уж такая, прости Господи,
грязь…
— Грабби, — сказал Роберт, — ты умный человек. Будучи умным человеком, к
кому ты двинешься, если и к тебе станут приходить всякие неприличные люди?
— К вам, — коротко усмехнулся Грабер. — Я хозяином планеты не был и не
буду… Ариф разлил густой, как патока, кофе по трем чашечкам, поднял голову
и лукаво прищурился:
— У тебя большое будущее, дружище, ибо Бифорт нуждается в таких мудрецах.
Pасскажи-ка нам вот что: после смерти Макса никто не интересовался его
делами? Я хочу сказать — состоянием его дел? Грабер задумался. Произнесенная
им фраза являлась в определенном смысле клятвой, и теперь он боялся быть
неточным — а потому изо всех сил пытался вспомнить все детали своего
вступления в должность.
— Знаете, — решился он наконец, — мне трудно сказать. Но, по-моему,
некоторые его записи забрала его подруга
