На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
В юности он не
раз выходил победителем в неизбежных схватках с более взрослыми, более
тяжелыми и лучше подготовленными старшекурсниками: в минуты алого боевого
экстаза время для него размазывалось, сознание удивительным образом
заострялось на противнике — и очень скоро его стали бояться. Со временем он
научился обуздывать и давить в зародыше нередко накатывавшие на него
приступы, он научился ими управлять — и сейчас, глубоко вздохнув, Роберт
расслабился и протянул руку к наполовину опустошенному кувшину.
— Следует обсудить возможные варианты, — отстраненно произнес Ариф, глядя в
огонь. — Или мы будем действовать сейчас же, или мы будем ждать…
— Второй кажется мне более предпочтительным, — заявил Лейланд. — Я же
говорил: скандал, планировавшийся мной с помощью покойника Мирона, стал
невозможным. Если бы нам удалось скоординировать свои действия чуть
раньше, но — не судьба. Следовательно — ждать. Роберт разлил вино по бокалам.
— Будущее представляется мне в удручающем множестве вариантов, — мрачно
сказал он. — Да! И в большинстве своем они отвратительны. Меня не покидает
ощущение, что я доигрываю вслед за своим папашей ту часть игры, которая ему
попросту неведома. Не могу сказать, чтобы меня это радовало. Он знает то,
чего не знаю я, — и, соответственно, наоборот: я в курсе событий, о которых
ни он, ни его мозговой штаб даже не догадываются. Ариф устало покачал
головой. Приподнявшись из кресла, он взял в руку стоявшую у камина кочергу и
энергично пошевелил почти прогоревшие дрова. Из глубины очага ударили веселые
желтые искры.
— Как было бы здорово, если бы все мы могли действовать, прикрываясь не
идиотской нашей конспирацией, а нормальным государственным гербом, —
мечтательно проговорил он. — Но увы…
— Откровенно говоря, я по сей день не до конца понимаю, почему этого не
происходит, — заметила Катрин, отчего-то понизив голос. — Почему вопросами
государственной измены первой степени должны заниматься вы — в своей
сегодняшней ипостаси частных лиц с преступными наклонностями, — а не
соответствующие государственные службы. Ариф каркающе рассмеялся в ответ и,
отставив в сторону кочергу, прошел в угол холла, где под полированной панелью
стены лежала аккуратная кучка ровно напиленных поленцев.
— Роберт наверняка объяснял тебе это слабостью маршала Мерсара и
возглавляемой им лавочки, — сказал он, накладывая чурки на согнутую в локте
левую руку, — но на самом деле это не совсем так. Роберт, конечно, это
прекрасно понимает, но в некоторых вещах ему не хочется признаваться даже
самому себе. Да, Мерсар и слаб и трусоват, но почему в таком случае он сидит
в своем кресле, и сидит, позволю себе заметить, далеко не первый год,
обрастая постепенно чинами и орденами? Да потому что он проводит политику,
угодную его милости лорду-владетелю. Запомни, Кэт: на этой планете любая
блоха, находящаяся на государственной службе, проводит только ту политику,
которая разработана их милостями леди Энджелой Бифортской, блистательной
супругой лорда-владетеля, и славным лордом-канцлером Бартоломью Ровольтом
после чего одобрена самим его милостью… и спущена вниз, для почтительного
исполнения. У нас не Аврора и не Орегон, и никакой самодеятельности на
Бифорте не бывает. Все идет по плану…
— По какому же?..
— По весьма обширному, мэм следователь. Создание на Бифорте по-настоящему
мощной тайной службы неизбежно привело бы к тому, что ее отдельные
представители, войдя в этакий патриотический раж, кинулись бы выжигать
скверну каленым железом — древнейшее выражение, не слышала? — и всячески
наводить порядок. Знаешь, к чему бы это привело? Начался бы стремительный
отток денег. Сорок процентов работающего на планете капитала находится вне
поля зрения государственных налоговых институтов. Плохо? Говорят, кошмарно.
Но этот капитал дает вал услуг, вал того или иного промышленного продукта,
абстрактно-бумажный вал банковских и прочих финансовых операций — и, что
интересно, так или иначе, но все равно наполняет казну. Я уж не говорю о том
пресловутом бифортском дефиците рабочих рук, который оценивается в три
миллиона рыл ежегодно. У нас самая эффективная в человеческих мирах
