На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
висящего
на его спинке камзола, отыскивая портсигар.
— Зачем ты это сделал? — спросил Ариф. Роббо сунул в зубы сигару и сейчас
только увидел, что его друг дрожит в своем мешковатом, не по размеру, темно-
синем комбинезоне с болтающимися на плечах полковничьими погонами.
Столкнувшись с ним взглядом, Кириакис вытащил из набедренного кармана
объемистую гнутую флягу и протянул ее Роберту.
— Пей, — сказал он. — Пей, чистоплюй. Мы слишком давно не теряли друзей,
да? Ты решил исправить ситуацию, так ведь?
— Прекрати, — выдохнул Роберт, обжегшись крепчайшим виски.
— Прекратить? Я-то запросто. Но вот для бедняги Лема прекратилось уже все.
Все на свете, понимаешь?
— Как это произошло?
— Глупый вопрос. — Ариф запустил пальцы в лежавший на столике портсигар. —
Я бы сказал идиотский. Ты же его подставил!.. Элементарно подставил. Конечно,
Франкитти они с Дитцем выкинули. К чертям. Но мстить-то кому-то надо? А кому?
Ухлопать Дитца — это полный кукан, такое ни одному Франкитти в голову не
придет. А вот Лема, парня беззащитного, — это запросто. И. знаешь, что
интересно, — Ариф раскурил сигару и откинулся на подголовник диванчика,
прикрыв глаза, — я ведь точно знаю, о чем ты думал, когда принимал свое на
редкость изящное решение. Ты думал о том, что если можно решить вопрос без
крови и без грязи, то именно так его и следует решать. В который уже раз ты
гадишь под себя? Сколько я могу твердить одно и то же — наши дела нужно
делать резво и, главное, без негативных последствий. А ты все стремишься
остаться с чистыми лапками. Носи, черт тебя возьми, перчатки! Роберт глотнул
виски, закусил доброй порцией сладкого сигарного дыма и опустил голову.
— Мне больно, старик, — сказал он. — Не поверишь, — ответил Кириакис, — но
я рад.
— Нет, — усмехнулся Роберт, — я не только об этом. Меня терзает ощущение
какой-то обреченности, безвариантности всего происходящего. Раньше этого не
было, поверь — и намека!.. А сейчас вариантов вроде бы куча, но всегда и
везде одно и то же — выбор делаем не мы…
— А ты и есть обреченный, — произнес Ариф без всякого выражения. — Ты
обречен своей властью, своей ответственностью, которую ты не хочешь ни
понимать, ни видеть. Ты все время пытаешься делать вид, что от тебя ничего не
зависит, ты подсознательно хочешь казаться этаким простым парнем. Но ты
никуда от себя не денешься! Ты намертво закован в бастион своей власти, своей
необходимости принимать решения. Ты хочешь остаться чистеньким? Но ведь так
не получится. Любое решение это выбор. Любой выбор — это отказ. В тебе бурлит
так называемая мораль, но, принимая решение в ее, будь она проклята, пользу,
ты убиваешь! Зато остаешься в сознании того, что ты поступил благородно, как
положено, и никто не посмеет тебя упрекнуть в аморальном поведении.
— Ара, прошу тебя, — вздохнул Роберт.
— И не проси! — выкрикнул Кириакис. — Пойми: или ты начнешь менять свое
отношение к жизни прямо сейчас, пока еще не поздно, или все это закончится
очень и очень плохо… Что ты делаешь с людьми? Что ты делаешь с женщиной,
которая тебя любит?
— Что же?!
— Каждым своим словом, каждым своим жестом ты даешь ей понять, что тебе
рано или поздно предстоит стать тем, кем ты должен стать по рождению. Она
стремится к тебе, она закрывает тебя собой, а ты возвышаешься над ней словно
небоскреб — и наверняка в тебе бурчит все та же мораль — щелк… она мне не
пара… щелк… она мне не пара. Ты всегда одинок, у тебя вечно потерянный
вид — почему? А все мораль… И действительно, у тебя нет вариантов» ты
должен понять и признать единственно верный путь, ведущий к самому себе, — и
тогда наконец ты станешь свободным. Ариф замолчал. Роббо тоже не хотелось
говорить, он был слишком подавлен и известием о смерти Тройла, и — в не
меньшей степени — всем тем, что вывалил на него старый друг. Ариф пожевал
губами — видно было, что он хочет что-то сказать, — но сдержался и, махнув
рукой, все так же молча вышел из каюты. Роберт встал вслед за ним, задраил
изнутри сдвижную дверь, вернулся в кресло и тяжело опустил голову на
сплетенные ладони.
— Господи, почему? — прошептал он.
Эндерби — вторая планета небольшой желтой звезды, классической
представительницы того, что принято было называть «земным классом»,
