На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
солнцем песок и приложился к вину. — Хотите? —
предложил он ей. Коринна приняла бутылку из его рук и села, поджав под себя
ноги. Искорки, блестевшие в ее глазах, несколько озадачили Арифа, и он
незаметно проверил, не развернулось ли закрывавшее бедра полотенце. Все было
на месте. Ара не удержался от мимолетной гримасы удивления. — Если говорить
честно, мне совсем не хочется возвращаться домой, — произнесла Коринна с
мечтательными нотками в голосе. — Наверное, мне будет там трудно… Знаете,
мне хотелось бы побродить по вашим городам — просто побродить и посмотреть,
как вы здесь живете. — Я могу гарантировать, что бифортское подданство вы
получите в любой момент, — пожал плечами Ариф. — Это совсем не трудно, по
крайней мере для нас с лордом Робертом. Сделайте то, что мы от вас требуем, —
и живите себе. Безработица вам не грозит, любая лавочка, занимающаяся внешней
торговлей, с удовольствием возьмет вас в качестве консультанта: через год
купите себе милый домик, приличную тачку и все прочее. — Да, — печально
согласилась Коринна, — но вы будете находиться на недосягаемой для меня
высоте. Кем вы будете в кабинете вашего друга — лордом-канцлером? — Я,
безусловно, получу предложение занять этот пост, — кивнул Ариф, — но вот
займу ли — это большой вопрос. Открытая политика меня совершенно не
привлекает, тем более перспектива вытирать задницу всему Содружеству…
Правда, это будет еще очень не скоро и мое мнение может сто раз измениться. —
Вы часто меняете свое мнение? — Иногда — по десять раз на дню. Я человек
многоликий: с одной стороны это хорошо, с другой — плохо. Когда как, но
всегда сложно. — А мне начинает казаться, что всю свою жизнь я жила совсем не
так, как следовало… Рядом с вами я пережила драму, но, странное дело,
сейчас она кажется мне страшно далекой. Ариф поднял на нее глаза и мягко
улыбнулся. От разъяренной тигрицы, которой она была в первые дни после
похищения, не осталось и следа. На него смотрела прелестная молодая женщина,
измученная нелегким для нее переосмыслением, сломавшим давно устоявшиеся
понятия и традиции, в которых она родилась и выросла. Опытный аналитик, она
сумела понять, что мир стоит на пороге новой фазы больших переделов, и сейчас
испытывала чисто женскую тревогу, тоску и болезненное одиночество. «Когда-то
мы спорили с Роббо, может ли симпатия мужчины к женщине вырасти из банальной
жалости, — подумал Ариф. — Тогда мы, мальчишки, просто не понимали, что
жалость — такая жалость может быть совсем не банальна. Находясь во власти
штампованных представлений о природе эмоций вообще, мы не могли представить
себе, насколько сложными и запутанными бывают чувства взрослого, многое
пережившего мужчины. Насколько странно иногда выглядят события, подтолкнувшие
их». — Солгите мне, — тихо произнесла Коринна, пряча глаза, — солгите мне,
что я вам нравлюсь. Ну же, прошу вас! — Но мне не нужно лгать, — ответил
Ариф, — это действительно так. Я прилетел с Эндерби в совершенно разломанном
состоянии — вы пытаетесь собрать меня по кусочкам. Если вам от этого
станет… — он помедлил, улыбаясь, — проще, то я к вашим услугам. — Вы
откровенны, — прошептала леди Андерсон. Над морем прошумели
двигатели снижающегося коптера. Прищурившись от солнца, Ариф узнал белую
машину Кэтрин и поднялся. — Встретимся за ужином, — сказал он извиняющимся
тоном, — прилетела мэм Раш, мне необходимо с ней побеседовать. Простите…
Глава 4
В проеме полураскрытой двери мелькнула знакомая долговязая фигура, и
Торвард поморщился: в последнее время привычка лорда-канцлера просачиваться в
его резиденцию без доклада стала его раздражать. Ровольт бесцеремонно прошел
через кабинет и плюхнулся в кресло напротив письменного стола. В его крепких
лошадиных зубах тлела намертво прикушенная сигара. — Доброе утро, — сказал
он, прокатив ее в угол рта. — Привет, — усмехнулся лорд-владетель. — Что
скажешь? — Нацеди мне стаканчик, — невозмутимо попросил Ровольт, — мерзкая
погода, как ты считаешь? Торвард бросил короткий взгляд за окно, где моросил
нудный осенний дождь, и наклонился, чтобы вытащить из правой тумбы своего
стола дежурную бутылку. — Держи, — он поставил на стол изящную темнокрасную
рюмку и наклонился вновь,
