На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
чтобы налить и себе. — У них опять кончилась
жратва, — сообщил лорд-канцлер, не обременяя себя предисловиями, и они опять
требуют встречи на Грехэме. — Я не могу сейчас лететь на Грехэм, — возразил
Торвард. — Ты же знаешь. — Я знаю, — кивнул Ровольт. — Но на этот раз, как я
понял, им хватит и меня. Послушай, Тор, их требования с каждым разом
становятся все категоричнее — ты заметил? Этак они договорятся до
ультиматума, тебе не кажется? — Барт, этот разговор не совсем уместен.
Особенно сейчас. — Нет, Тор, именно сейчас-то он и уместен. Именно сейчас,
когда ты еле наскреб денег на запуск второй серии «Торхаммеров» и мы
закончили год с невыполненным бюджетом. Следующий год мы просто провалим, ты
понимаешь? Мы его провалим! Я не виноват, что весь Бифорт висит на волосине
бесконечных кредитов… Лорд-владетель выбрался из-за стола и подошел к
высокому стрельчатому окну. Дворец, выстроенный на окраине столицы, утопал в
бесконечных садах, но сейчас, прибитые серым дождем, они казались несчастными
и печальными. Торварду было тяжело: очередной спор с лордом-канцлером вызвал
у него тягучую головную боль. — Барт, — сказал он, не поворачиваясь от окна,
— у нас нет выхода. Рано или поздно, но нам придется принять их требования.
Все требования, Барт, в полном объеме, и мы никуда от них не денемся! Ровольт
вынул изо рта сигару и глотнул виски. Лицо его оставалось бесстрастным. — Я
не хочу об этом слышать. Да! У нас есть силы, чтобы вести войну, у нас есть
силы, чтобы добиться в ней победы. Но сколько лет нам понадобится на то,
чтобы вылезти из последующего кризиса? И, скажи мне на милость, старина, —
устроит тебя роль комнатной собачки под рукой этих свихнувшихся кретинов, по-
прежнему считающих себя частью Империи? — Все будет совсем не так, Барт.
Процесс интеграции займет столетия. Но я знаю точно кое-что другое: править
будет тот, чья рука первой спустит курок. Ахерон не претендует на ведущие
роли, ему нужно другое — пространство, хотя бы на сто лет чистое от внешних
оппонентов, и наше понимание необходимости возрождения исконных интересов
расы. — Это слова, Тор, — криво ухмыльнулся Ровольт. — Это слова, а я, знаешь
ли, хорошо представляю себе дело. Мы без содрогания разнесем Обединенные
Миры, но как ты представляешь себе присоединение Авроры, с которой мы
завязаны мертвым узлом экономики? Как ты вообще представляешь себе реакцию
Авроры на старт твоих легионов? — «Представляешь, представляешь», — перебил
его Торвард с неожиданным раздражением, — ни черта я себе не представляю. Я
знаю другое: если на нас полезут прямо сейчас, Ахерон благополучно махнет
хвостиком и запрется в кольце своих батарей. А мы, умные-разумные, будем тут
подыхать под огнем десанта! — Эта опасность существует не первое десятилетие,
— отмахнулся лорд-канцлер, — но что-то пока ее не видно и не слышно. Более
того: я уверен в том, что Ахерон специально читает тебе эту страшилку на
ночь, чтобы ты поспешил к нему в объятия. Торвард ощутил сильнейшее желание
треснуть кулаком по подоконнику, но сдержался и вернулся к столу. Раздражение
продолжало давить в груди: он залпом выпил рюмку виски, тяжело опустился в
свое кресло. Спор с Ровольтом был нелепостью, лорд-канцлер смотрел на вещи
совершенно иначе, и Торвард понимал, что тот по-своему прав. Но он знал и
другое — меч, висящий над их головами, может рухнуть в любую секунду. — За
этот год мы должны урегулировать все финансовые вопросы, связанные с Авророй,
— сказал он. — Как только вторая серия покинет стапели, я спущу всех своих
собак. Он вытащил бутылку из тумбы и налил себе вторую рюмку. Ровольт молчал,
и это его молчание лорду-владетелю очень не нравилось. В последние годы их
споры стали откровенно напоминать поединки — даже несмотря на то, что они по-
прежнему оставались ближайшими друзьями и тет-а-тет разговаривали с той же
дружеской развязностью, как и десятилетия назад. — Ты сукин сын, — заговорил
наконец Ровольт. — Или ты не видишь, что у меня уже нет духу начинать все
сначала? — Ты чего-то боишься? — удивился Торвард. — Я? К чертям! Но пойми
наконец, что я уже не тот вояка, что был тридцать лет назад. Сегодня мне уже
не так-то легко схватиться за штурвал и повести в бой наши, пропади они
пропадом, легионы! Когда я воевал последний раз? В Пангейской Мозготерке?
