На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
все более густые струйки дыма. Он был спасен.
2
— Мы так толком и не познакомились, майор. Я знаю о вас только то, что
ваша фамилия, кажется, Огоневский и вы — из отделения общей хирургии.
— Огоновский, можно просто Андрей. Да-да, именно так, в славянской
транскрипции. Так меня нарек почтеннейший папаша, а я вот мучаюсь: всяк
норовит поименовать меня Эндрю, а я обижаюсь.
В не очень-то просторном отсеке управления шестым грантауэром левого
борта их было двое: кадровый флотский капитан-артиллерист и майор с жезлами
Эскулапа в петлицах, поставленный сюда после того, как в сражении погибла
добрая половина комендоров. Большинство из тех, кто уцелел, старший офицер
направил на более важные посты — кого в моторный, кого в жизнеобеспечение, а
в отсеки башен уселись врачи, способные управлять аппаратурой наведения.
Кэпу Харперу, по идее, следовало бы находиться в другом месте, но он
изрядно обгорел в «лунке» возле кормы, плохо двигался, страшно матерился,
поэтому его сунули сюда, а напарником выделили мрачноватого черноглазого
хирурга с несколькими загадочными шрамами на физиономии. В процессе бегства,
когда их башня едва не раскалилась от сотен залпов, хирург показал себя если
не слишком умелым, то по крайней мере упорным канониром, но, конечно,
поговорить им толком не удалось. Почти десять часов «Парацельс»,
прикрываемый истерически-яростным огнем «Шеера» и «Сакса», уходил от
проклятых Эсис, и все это время в отсеке звучали лишь короткие отрывистые
команды Сола Харпера. Огоновский так и не произнес ни слова.
— А я — Соломон, — не очень решительно произнес Харпер.
Хирург был старше его лет на десять и почему-то внушал канониру странное,
чуть ли не сыновнее почтение.
— Я знаю, Сол, — отозвался Огоновский, вдруг осветив лицо короткой
белозубой улыбкой. — Вентиляция вроде дует, не так ли? Попробую-ка я поддать
ей чертей — что-то курить смертельно хочется. Вы, кстати, курите?
Огоновский выбрался из своего кресла, с видимым наслаждением размял
измученную за много часов спину и потянулся к пульту фильтро-вентиляционной
системы. Шипение под потолком усилилось, и своими обожженными легкими Харпер
сразу ощутил, как потек по отсеку приятный холодок прошедшего через фильтры
воздуха. Сложный металло-пластиковый аромат, давно уже ставший ему
привычным, окрасился новыми тонами — откуда-то слабо запахло гарью. Вспомнив
про ноги, Харпер тихо выругался.
— Болит? — сочувственно поинтересовался Огоновский. — Могу кольнуть, тут
что-то есть в аптечке. Будете курить?
— Я не курю, — улыбнулся Харпер. — У нас на Кас-сандане не очень-то
принято. А ноги, в общем-то, не болят, спасибо… так, просто вспомнил, черт
бы их взял.
— Не переживайте, вы будете ходить, как новенький. Дней пять, я думаю, и
все придет в порядок.
— Хотелось бы… Вы, кстати, кадровый? Я пришел на эту посудину уже после
начала всей этой катавасии и не успел, конечно, познакомиться со всеми.
— Да нет, Сол. Я, кажется, пришел даже позже вас. Призвали-то меня в
первые дни, но сперва я ходил на «Моргане-8», потом его спалили, я кое-как
выкарабкался, нас сняли с Ламина, я отлежался в санатории для тех, кто
слегка чокнулся, и получил, наконец, направление сюда.
— В санатории?! — ужаснулся Харпер. — Что вы имеете в виду?
— Да так, — хохотнул в ответ Огоновский, — заведение такое — специально
для резервистов, переживших боевой стресс. Обычно там отдыхают недели две,
но некоторые, знаете ли, остаются навсегда: тишь, птички поют. Но у меня
нервы крепкие, и меня турнули почти сразу, даже отоспаться толком не дали.
Поглядели в досье — и все, пошел, пошел… крестик в погон сунули, по
резерву-то я был капитаном.
— Но как же вы в резерве дослужились до капитана?
— А-а, это долгая история. Впрочем, делать нам пока нечего, так что могу
и рассказать. Понимаете, после орегонского медкорпуса у меня не очень
заладилась карьера. То есть предложения, конечно, были, но ни одно меня не
устраивало — работать ординатором и скучно, и не особо прибыльно. Полгода я
поболтался туда-сюда, а тут меня вызвали и предложили поступить во флот на
трехгодичный контракт. К тому моменту у меня почти закончились деньги, ну, я
подумал — а почему бы и нет, потом льготы всякие и тому подобное, да и
согласился.
