На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
спросил Харпер.
— А кто его знает, куда и когда мы теперь вернемся? __ мрачно хмыкнул
Огоновский и полез в карман за новой сигаретой. — Черт, как жрать хочется!
Интересно, когда нас снимут, забыли про нас, что ли? Куда мы вернемся, кэп?
Мы, насколько я врубаюсь, еле унесли белы ноженьки, а назад нам теперь ходу
нет: обложили. Теперь только вперед, а вперед — это, собственно, куда?
Где-то будем отсиживаться, наверное. Хрен его знает, что там начальство
выдумает.
У Харпера неприятно похолодело в животе, причем совсем не от голода. В
принципе, он догадывался, что все так и обстоит на самом деле — фактически
док Огоновский лишь озвучил его мрачные мысли, да вот только признаваться в
этом ему совсем не хотелось. Огоновский был прав, самым паскудным образом
прав, а далеко-далеко, на Бифорте, Харпера ждала прелестная жена, которую он
завоевал с отнюдь не малыми усилиями, крохотная дочка и в придачу — уютный,
тихий банк тестя, в котором он мечтал осесть, заработав себе хотя бы
майорский пенсион.
Огоновский сплюнул на рифленый черный пол. Кэп дернулся в кресле и
задумчиво спросил: — Док, а как вы считаете, мы успеем отремонтироваться до
конца войны?
Майор раздраженно фыркнул.
— Фу, черт, Сол, вы же не похожи на дурака! Тем более что вам-то основы
стратегии читали гораздо круче, чем мне! Конец войны, славно вы загнули!
Нет, я понимаю, что для Эсис эта война была проиграна изначально, но мы-то,
мы, а? Наши военные традиции… Мы взяли от давно почившей Империи все
худшее, что только могли. Наша военная доктрина, основанная на магическом
слове «атака», наше преклонение перед воинственными предками, наша
невозможность решиться на отступление… Вы знаете, я считаю, что Келли
погубил флот. Да, этот сучий фанатик погубил нас всех! Нет, я нисколько не
отрицаю того, что его мужество не знало себе равных. Я, упаси меня,
грешного, господи, ни на миг не усомнился в фантастической отваге наших
экипажей, нет… Но чего ради они погибли, все эти люди? Келли шел в атаку
так, как будто за его спиной стояла судьба расы. Он орал, он рычал, он
гробил тысячи людей только для того, чтобы не упал, упаси боже, флаг его
флота!.. Флаг упал, что же дальше? «Парацельс» до отказа забит ранеными, мы
бежим куда глаза глядят. Где, интересно, флаг маршала Келли? Где, я вас
спрашиваю? Вот смотрите, Сол, у вас всего-навсего болят ноги. А что вы
скажете о пилотах, у которых уцелели только две вещи: башка и позвоночник?
Да, мы их вытянем. Но что же вы думаете, что им не было больно? А ведь они
тоже люди… они такие же офицеры, как вы, — может быть, даже более
доблестные, черт возьми!
— Док, — вдруг вскинулся канонир, — это война. Вам это неясно? Или вы
думаете, что сопли помогут вам воевать?
Огоновский захохотал. Это было настолько неожиданно, что капитан Харпер,
отвесив челюсть, уставился на своего случайного коллегу с искренним
недоумением.
— Э-ээ, док… я где-то слышал рассуждения о том, что война похожа на
оргазм — для кого-то там… но вы…
— Да идите вы, мальчишка!.. Война! Оргазм! Да что вы знаете о войне?..
Или об оргазме?..
— Майор!
— Да-да, конечно!.. Сол, ради бога… Сол, поймите же меня: одно дело,
когда человек умирает где-то рядом с вами, и за дело, и такова его служба, и
все знают, за что им платят бабло… а совсем другое дело, когда человек,
живой человек, умирает фактически у вас на руках, и вы ничего, ну ничего не
можете сделать, чтобы спасти его… а?! А когда вдобавок ко всему этому вы
еще давали клятву, которой тысячи и тысячи лет? Был такой типоша, Гиппократ
его звали. Был, был, Сол… И нет ничего страшнее, чем эту клятву нарушить!
Вы знаете, Сол, я стреляю намного лучше вас. Я даже из пушки этой хреновой
стреляю лучше. Мне б дня два — и черта б вы меня перестреляли. Я, Сол, убил
очень много людей, очень. Некоторых — мечом. Вы знаете, что такое убивать
мечом, а? Это когда вы с ног до головы в чужой крови, Сол…
3
Сгустившаяся в углах тьма была им судьей.
Светильники горели вполнакала: мощности генераторов здесь не хватало. В
густом, словно патока, воздухе подземелья тускло тлели желтые электрические
лампы, и это было пределом того, на что были способны они, еще недавно
могущественные хозяева целого континента. Еще недавно
