На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
В кают-компании начался хаос.
Презрев погоны и мундиры, офицеры вскакивали со своих мест, кричали,
перебивая друг друга, и Волльмеру понадобилось несколько минут, чтобы
заставить людей прийти в себя. Он понимал, он очень хорошо понимал их. Они
шли в неизвестность уже несколько месяцев. Радиотелескопы «Надира»
обшаривали окрестности в поисках хоть сколько-нибудь приемлемого места для
стоянки, но все тщетно, а тут — такая редкая, почти невероятная удача!
Они готовились к долгой робинзонаде на дикой, абсолютно непригодной для
жизни планете, готовились к невыносимому заточению в бронированных скорлупах
своих зведолетов, сознавая, что в лучшем случае им посчастливится найти
планету с не слишком высоким тяготением и приемлемым уровнем излучения. Они
знали, что их ждет изнурительная работа в тяжелых защитных скафандрах, само
пребывание в которых мучительно, — и вот теперь появилась надежда, что
вместо скафандров их ждут лишь легкие дыхательные маски и неизбежные
бактериологические фильтры… Людям казалось, что прямо сейчас с них
свалилась многомесячная тяжесть бронированных наплечников — тяжесть, которую
они еще не успели ощутить, но зато уже успели ею пропитаться.
— Да, это все так, — продолжил Волльмер, когда в помещении наступила
наконец тишина. — Мы уже завершили поворот и теперь двигаемся прямо туда.
Через пару суток мы уже будем знать, что нас ждет… но у меня есть еще одна
новость, далеко не такая добрая. Сегодня «Надир» поймал обрывки дальних
переговоров: вокруг Беллами идет сражение, господа…
— О, ч-черт! — громко проронил кто-то.
— … Удивляюсь я вам, доктор. Поспали бы, что ли… только с вахты, а
все туда же!
— Да устал я отсыпаться, Мэри-Бин. Только и делаю, что сплю и читаю.
Крупнотелая, приятно округлая девушка с игривыми черными глазками жеманно
отстранила руку Огоновского, улегшуюся на ее правом бедре, и рассмеялась: —
Признаться, мне и самой бывает одиноко… но нельзя же так! Мы с вами и
незнакомы почти! Ах-ах-ах, скажите еще: «Вот и познакомимся», а?
— Несерьезная ты, Мэри-Бин. Я старый, больной человек, да ты гордиться
должна, особенно при твоем-то одиночестве!
За спиной Огоновского с шипением раскрылась дверь отсека, и в белом свете
потолочных ламп появилась молодая остроносая физиономия, обрамленная буйными
черными локонами.
— Андрей, — заговорщическим тоном прошипел волосатик, — я тут такое
узнал!
— Что там еще? — недовольно обернулся майор, оторванный от дела на самом
интересном месте.
— А-аа, идем. Мы там в ординаторской собрались, все это дело вспрыснуть
надо. Либих свой коньяк достал. Пошли-пошли, новость — закачаешься!
Огоновский недовольно фыркнул, подмигнул несколько обескураженной сестре
и вышел вслед за молодым чернявым капитаном, на котором был не совсем
уместный для врача синий бортовой комбинезон с кобурой.
— Что это ты вырядился-то? — удивленно поинтересовался он у своего
коллеги. — Парад, что ли?
— У-УУУ — с восторгом завыл тот. — Надо бы, надо бы… но, ладно, и так
справимся.
Пройдя коротким, слабо освещенным коридором, они уперлись в двери
ординаторской. Капитан коснулся сенсора, и на Огоновского обрушился целый
шквал восторженных воплей, перемежаемых многоголосым смехом. Видимо, в
тесный отсек набилось все отделение общей хирургии, включая вахтенных,
раненых и даже отдыхавших после вахты докторов.
— А-аа, это вы, майор! — заревел, бросаясь с объятиями, старший врач
отделения подполковник Либих, давно известный своей занудливостью.
Огоновский недоуменно отпрянул и обвел присутствующих ничего не
понимающим взглядом.
— Это даже не день рождения, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — А что
же?
— Он еще ничего не знает! — выкрикнул кто-то.
— А что я должен знать? — поинтересовался Огоновский, понимая, что
произошло нечто воистину экстраординарное. Уж если Либих выкатил свой
собственный коньяк… — Что, мы уже победили? Так вроде еще рано…
— Вторая планета, — загомонили несколько докторов разом, — вторая
планета, господи помилуй, при-год-на для жизни! При-год-на, Андрей! И мы
будем там через неделю максимум! Прощайте, скафандры! Будем жить, как в раю,
устроим, наконец, себе отпуска.
