Миры Королева

 Корабельная система внешней безопасности служила для предотвращения
случайных столкновений с мелкими небесными телами при движении на высоких
скоростях: она создавала впереди корабля широкий конус энергии, нечто вроде
зоны сверхвысокой гравитации, в котором мгновенно аннигилировались любые
метеориты или пылевые элементы, способные причинить линкору какой-либо вред.
В случае необходимости, например, при проведении аналогичной спасательной
операции, систему можно было переключить с «горячо» на «холодно».
 — Э, — замычал Мелеш, наиболее остро почувствовавший некоторую легкость в
членах, — вы уже СВБ перевернули?
 Он подбросил врученную ему полную флягу и поглядел, как медленно она
летит к потолку и так же неторопливо возвращается обратно: расположенные в
носу генераторы поля давали наводки на рубку.
 Ему никто не ответил, все смотрели на экраны.
 — Подготовить шестой трюм правого борта, — отрывисто приказал командир. —
Отправьте туда врача, пусть он проведет соответствующие мероприятия. Мелеш,
вы сможете влезть в скафандр?
 — А то, — скривился ксенолог. — А на хрена, собственно? Я не думаю, что
они болеют чем-то таким…
 — Может, пусть лучше врачи проведут бакразведку? — предложил Варнезе. — Я
тоже против скафандров, это может вызвать у наших гостей некий шок.
 — Хорошо, распоряжайтесь. И поднимите трюмных операторов, им предстоит
серьезная работа.
 Глава 4
 1
 Халеф сидел в саду и сквозь ветви деревьев наблюдал, как теплый ветер
гонит по небу облака,
 В его родном Кусумме небо было гораздо ярче, оно словно светилось
изнутри, а в такое время года сады уже давно распрощались с цветами. Здесь,
на севере, все выглядело по-другому: небо казалось ему непривычно тусклым,
сады — низкорослыми и редкими, и даже люди, как он успел заметить,
отличались сдержанным немногословием, таким нехарактерным для жителей его
родных субтропических равнин.
 Юноша скучал. Бурк сказал ему, что скоро почти все мужчины поселка
отправятся на большую рыбную ловлю в верховья реки, где из океана заходит на
нерест тьма рыбы — ее бывает так много, что рыбаки просто вычерпывают добычу
из реки сачками. Но он, Халеф, останется здесь под присмотром Вири. Бурк до
сих пор не выпускал его за пределы собственной усадьбы без конвоя в виде
девушки. Халеф не думал, что старый судья боится его побега — куда ему было
бежать? — и потому не понимал, с какой целью тот ограничивает его свободу.
За пару недель, прошедших с того дня, когда он встал с постели, Халеф имел
возможность убедиться в том, что Бурк в деревне не просто судья. Люди
приходили к дом, чтобы уединиться с ним в просторном полутемном кабинете и
долго, иногда часами, беседовать о чем-то вполголоса.
 Часто судья исчезал на несколько дней. Насколько знал Халеф, он был
непревзойденным мастером по части сбора наркотических грибов, трав и
целебных глин, из которых варил разнообразные мази и притирки, но в то же
время Халеф готов был поклясться, что некоторые экспедиции старика никак не
были связаны с грибами.
 Несколько раз Халеф слышал упоминания о каком-то пророчестве, которое
якобы должно сбыться вот-вот, в ближайшее же время, а если сбудется, то все
Живое в его мире ждет ужасный конец. Иногда ему начинало казаться, что
когда-то, в прежней своей жизни, он уже слыхал о чем-то подобном — но память
упорно не желала к нему возвращаться.
 Халеф посмотрел на небо и подумал, что если ему не суждено вспомнить, кем
он был раньше, то мир, в сущности, не слишком обеднеет. Ему, по крайней
мере, хорошо и здесь. Пока. Что будет дальше, не ведает никто. Но, раз уж
судьба привела его в эти глухие дебри, то она же, вероятно, и выведет его
назад.
 — Эй, парень! — услышал он голос Бурка.
 Юноша обернулся. Судья стоял возле тыльной стены своего дома, со странной
задумчивостью рассматривая Халефа — так, словно хотел сказать ему нечто
важное.
 — Присядь со мной, — предложил старик, указывая на низенькую скамеечку.
 Халеф послушно опустился на гладкое, отполированное за много лет дерево и
приготовился слушать.
 — У Солдат опять заваруха, — сказал судья, глядя куда-то вдаль. — Причем
на этот раз, наверное, серьезная, и, что хуже всего, совсем рядом с нами. Я
не знаю, нарушат ли они границу… Люди отправляются на Большой Лов, им