На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
арифметике, — отрезала девушка, отбирая у
него автомат.
Поздно вечером, когда Халеф сидел в своей комнате и бездумно разглядывал
звезды, к нему пришел Бурк.
— Мы отплываем в полночь, — сказал он. — Но я ухожу уже сейчас, потому
что у меня есть еще дела. Слушай меня внимательно: если со мной что-то
случится или если тебе придется бежать и скрываться, ты должен раскрыть
железную дверку на камине в моем кабинете. Там, в нише за дымоходом, лежит
толстый пакет, запаянный в клеенку. Возьми его. Это касается пророчества и
твоей роли во всем том, что должно произойти… и постарайся позаботиться о
Вири.
— Пророчества? — удивленно переспросил Халеф.
— Ты все узнаешь. Раньше, позже — неважно… но помни: ты давал мне
слово.
Мрачно покачивая головой, Бурк удалился. Халеф долго смотрел ему в спину,
напряженно думая о том, что в конце концов должно с ним произойти, а потом
решил забыть все это. Сон казался ему делом куда более важным.
Следующие два дня прошли как обычно, если не считать того, что к воротам
судьи приходили деревенские женщины и тревожно, почти шепотом, разговаривали
о чем-то с Вири. Она, впрочем, держалась, как всегда, спокойно. На исходе
второго дня после отъезда мужчин от реки потянуло туманом, и вскоре он
поглотил селение, растекся по улочкам, словно густой неподвижный дым. Вири
вышла к садовой калитке и долго вслушивалась в синий сумрак. Халеф попытался
сделать то же самое, но, сколько он ни напрягал слух, ничего, кроме далекого
плеска волны, услышать не смог. Пожав плечами, Халеф вернулся в дом.
— Завтра они должны вернуться, — сказала ему Вири, подавая ужин. Халеф
молча кивнул. В туманный вечер человеком легко овладевает дрема. Повинуясь
ей, Халеф прикрыл окно, разделся и лег под одеяло, мечтая поскорее согреть
своим телом влажноватые простыни. Во тьме закрытых век Халефу неожиданно
причудилась бескрайняя ледяная пустыня, какие-то далекие, подернутые
серебристой дымкой торосы, узкий ручей с черным провалом полыньи… он
вздохнул, потянулся и задул лампу.
Где-то далеко, наверное на противоположном от реки конце поселка,
визгливо залаяла собака. Через ее лай Халеф услышал тихие, едва слышные шаги
в коридоре. На мгновение он напрягся. Скрипнула дверь.
На пороге, держа в руке зажженную лампу, стояла Вири в наброшенном на
плечи тяжелом и пушистом халате.
— Что-то случилось? — подскочил, сбрасывая одеяло, Халеф.
— Молчи, — прошептала она.
Прежде чем погасить свою лампу, девушка сбросила на пол халат, и Халеф,
холодея, успел разглядеть ее стройное, крепкое тело с небольшими полушариями
грудей, на которых темнели, как два вечерних цветка, агрессивно торчащие
соски. Через секунду он ощутил, как девушка прижимается к нему — горячая,
бархатистая, наполненная странным, одновременно и горьким, и сладким
запахом.
Ее рука скользнула вдоль его живота, одним рыв ком размотала ткань
набедренной повязки и коснулась давно вздыбившегося дракона. Халеф застонал
сквозь зубы, чувствуя, что сейчас взорвется. Сильные и одно временно
ласковые пальцы почти мгновенно подняли его в темные небеса, и он
освободился от того, что обычно давит на мужчину его лет. — О-хх… —
промычал он. — А-аа…
Его тело едва не вздыбилось дугой, но рука Вири тотчас же успокоила
юношу. Ее пальцы продолжали двигаться, только теперь они стали гораздо
нежнее, и
Халеф, повинуясь ее власти, непроизвольно начал извиваться на постели,
словно придавленный червь.
— Вы там, кажется, с женщинами не очень-то? — услышал он насмешливый
голос девушки.
— У нас это… не поощряется, — простонал он. — Ну-ну… вот теперь ты
готов.
Вири сбросила с себя горячее одеяло, выпрямилась и села на него верхом.
Секунду спустя Халеф испытал страстное желание закричать. Ему никогда не
приходило в голову, что то, о чем ему твердили как о грязном и недостойном,
может дарить такое наслаждение.
Невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение!
Тело Вири, гибкое и сильное, вздымалось над ним, как молот. Когда в
тяжелом дыхании Халефа прорезались хриплые нотки, оно застывало, и тогда он
на какое-то время приходил в себя. Потом все начиналось сначала. Он положил
ладони на ее бедра, испытывая страстное желание посильнее сдавить их, и
