На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
нависала над темной пропастью, таившей в себе изломанный хаос припорошенных
снегом скал. Здесь было холодно. Пока катер работал с тестом, Андрей
решительно распахнул люк атмосферного створа и подставил лицо ворвавшемуся в
рубку чужому ветру.
— Майор Огоновский! — услышал он требовательный голос с корабля.
— Да?..
— Немедленно возвращайтесь. У вас ошибка в системе самодиагностики
радиобуя. Я только что проверяла его, и он почему-то не реагирует на мои
вызовы.
— Ну и что? — фыркнул Андрей. — Да зачем он мне нужен? Впрочем, я скоро
заканчиваю.
Полюбовавшись белыми, забитыми сухим снегом линиями скальных разломов,
Андрей спустился в долину и приготовился брать последнюю пробу почвы.
Он-продул кабину сжатым воздухом со специальным антибактериальным газом,
задраил створ и на всякий случай еще раз проглядел материалы исследований. В
этот момент лейтенант Бакхэм встревоженно заерзала на своем кресле в посту
наблюдения «Парацельса»: — Майор, к вам идет гроза. Я настоятельно
рекомендую вам прервать полет и возвращаться на корабль. Мне кажется, там
возможны значительные электромагнитные возмущения…
— Хорошо, — согласился Андрей, поглядев на приборы, — я готов.
Он поднялся на пятьсот метров, готовясь выскользнуть из-под стреляющих
неподалеку молний, и поплыл вдоль серо-коричневой стены, глядя, как
поднявшийся ветер закручивает белыми струйками сухой, как порошок, снег. Ему
стало неуютно. Уйдя, как он думал, от опасности, Андрей потянул на себя
сектор газа, движок глухо взвыл, и в этот миг что-то коротко, трескуче
ударило в катер, плеснуло белым по экрану, ослепив и его, и приборы.
— Бакхэм, «Парацельс», — выкрикнул Огоновский, еще ничего не видя, — что
со мной?
Ответом ему был скрежет в наушниках. Экраны ожили — Андрей, не веря своим
глазам, видел, как стремительно приближается к нему еще далекая
темно-зеленая масса лесов. Он почти падал!
Не думая, Огоновский поджал ноги и ударил ладонью по рычагу катапульты,
но вместо грохота отстреливающегося сегмента корпуса и свиста ветра услышал
лишь слабый щелчок какого-то реле.
— Бакхэм, Бакхэм! — орал он. — Вы меня слышите?! Бакхэм, «Парацельс»!!!
Бакхэм!
Почти машинально, не очень-то отдавая себе отчет в том, что он делает,
Андрей попробовал вновь запустить умолкший двигатель. Фыркнув, мотор
неожиданно заревел на полной нагрузке. Огоновский рванул штурвал, и катер
послушно, хотя и не очень уверенно, выровнял нос.
Андрей никогда не был асом, но сейчас, кувыркаясь над засыпанными снегом
ущельями, он вдруг вспомнил слова Акселя Кренца, который летал так же
естественно, как дышал: «Сосредоточенность, полная сосредоточенность. В бою
или в экстремальной ситуации ты должен думать значительно быстрее, чем за
обедом у тещи…»
Двигатель хоть и сдыхал на глазах, но все же был способен продержать его
в воздухе хоть какое-то время, может быть, достаточное для того, чтобы найти
место, где можно будет сесть. Андрей отчаянно вращал шарик настройки,
осматривая окрестности, но везде видел одно и то же — рвущиеся в серое небо
скалы, кружащиеся в воздухе белые струйки снега и провалы глубоких ущелий.
Он понимал, что двигатель долго не протянет — очевидно, молния поразила один
из главных узлов управления. Постепенно снижаясь, он наконец решил идти вниз
со скольжением, чтобы попытаться достичь лесистого предгорья, где можно
было, в конце концов, упасть прямо на деревья.
Двигатель вдруг забился в мелкой дрожи. Андрей почувствовал вибрацию всем
своим телом и с ужасом подумал, что это уже, наверное, все. Нос катера
почему-то стал разворачиваться. Совсем рядом плыли скалы… Боковым зрением,
в самом углу экрана, Андрей неожиданно увидел небольшой карниз, покато
переходивший в не очень крутой склон горы, и, действуя почти рефлекторно,
направил нос камера туда. Прежде чем машина приблизилась к спасительной
площадке, он распахнул люк.
Едва плоское днище катера коснулось снежного покрова, майор Огоновский
выпрыгнул из кресла и покинул кабину.
— Ух-х… у-уу… ах-хх! — зашипел он, барахтаясь в высоком, едва не по
пояс, снегу.
Замерший было на месте катер медленно заскользил вниз, прямо в разъятую
черную пасть бездонной расселины. Вместе с ним уползали в пропасть
