Мистификация

и в самом деле был на редкость хорош.
— Ну, что скажете? Как он вам нравится?
Вглядевшись в лошадь, Беатриса заметила:
— Да ведь это тот самый жеребец, на котором Дик Поуп в прошлом году победил в конкуре на соревнованиях в Бате.
— Он самый, — самодовольно отозвался Гейтс. — И не только в конкуре. Он еще получил кубок как лучшая верховая лошадь. Я за него отвалил немалые денежки. Ну, да деньги у меня есть, а для моей девочки мне ничего не жалко. Да-да, я его купил для Пегги. Сам я на него забираться не собираюсь — тяжеловато ему будет.
Гейтс оглушительно загоготал. «Ну и звук», — подумал Брет.
— А вот моя девочка — это просто пушинка, лошадь и не чувствует ее на спине. Да что я вам рассказываю, мисс Эшби, вы ее видели. Уж если кто у нас достоин ездить на хорошей лошади, так это моя Пегги. На это я никаких денег не пожалею.
— Да, лошадь и в самом деле хороша, — с жаром сказала Беатриса. Брет взглянул на нее с удивлением: чему она так обрадовалась? В конце концов этот жеребец будет соперничать с Тимбером и другими лошадьми с их завода.
— У него есть ветеринарное свидетельство и все, что полагается. Кота в мешке я не покупаю.
— И Пегги будет на нем выступать в этом году?
— Конечно, будет, само собой. Для чего еще я купил этого коня? Чтобы она выступала на нем в соревнованиях.
Беатриса прямо-таки сияла.
— Замечательно! — воскликнула она с восторгом в голосе.
— Вам он нравится, мисс Эшби? — спросила Пегги Гейтс, которая вдруг возникла рядом с Бретом.
Это была очень хорошенькая девушка с белым личиком, розовыми щечками и золотистыми волосами. Брет подумал, что если бы удалось создать нечто среднее между Шейлой Парслоу и Элеонорой, то получилась бы Пегги Гейтс. Знакомясь с Бретом, она спокойно поглядела ему в глаза, сумев при этом дать ему понять, что его возвращение доставило ей глубокую личную радость. Ее маленькая лапка интимно шевельнулась у него в ладони, Брет крепко ее пожал, а потом с трудом подавил желание вытереть ладонь о брюки.
Пегги мило поблагодарила Беатрису за высокое мнение о ее новой лошади, дала гостям возможность еще несколько минут полюбоваться элегантным животным, потом со светской непринужденностью увела всю компанию со двора в дом. Беатриса помнила, как выглядела гостиная при миссис Вайдлер, когда ее украшали глазурованные кувшины и окантованные гравюры, и нашла, что от замены их на акварели и цветочные обои комната ничего не выиграла.
Они пили очень хорошую мадеру и разговаривали о предстоящей выставке в Бьюресе.
По дороге домой у Беатрисы был такой вид, точно она получила большое наследство. Поймав на себе удивленный взгляд Брета, она спросила:
— Что ты так смотришь?
— Вы похожи на кошку, которой дали полное блюдце сметаны.
Беатриса усмехнулась.
— А также рыбы и печенки.
Однако она не стала объяснять свои слова и тут же переменила тему:
— Когда закончится вся эта канитель с днем рождения, тебе надо будет съездить в Лондон и заказать себе выходной костюм и прочее. Надо, чтобы все было готово к приезду дяди Чарльза.
— А что именно надо будет заказать? — спросил Брет: он не представлял себе, о чем идет речь.
— Доверься Уолтерсу: он сам знает.
— Гардероб для молодого джентльмена, — сказал Брет.
Удивленная саркастической ноткой в его голосе, Беатриса бросила на него быстрый взгляд искоса.

Когда они приехали домой, Беатриса принялась разбирать дневную почту в гостиной. Вошла Элеонора и сказала:
— Она научилась привставать на стременах.
Беатриса подняла на нее отрешенный взгляд.
— Представь себе, целых пятьдесят ярдов она ехала, как порядочная.
— Шейла Парслоу? Поздравляю тебя, Нелл.
— Вот уж не думала, что доживу до этого дня. Может, выпьем на радостях хересу?
— Мы с Бретом влили в себя сегодня столько странных напитков, что нам одних воспоминаний о них хватит до конца недели.
— Ну и как тебя встретили, Брет? — спросила Элеонора, наливая себе в рюмку хересу.
— Я думал, будет хуже, — ответил Брет, глядя, как ее тонкие руки уверенно открывают бутылку и наливают херес. Такая рука не станет мягкой лапкой вкрадчиво шевелиться у тебя в ладони.
— Докет рассказал тебе, как его ранило?
— Докет уехал на рынок, — сказала Беатриса. — Зато миссис Докет угостила нас горячими пышками.
— Миссис Докет — милашка. А чем вас угощала мисс Хассел?
— Печеньем. Она не собиралась нам его давать, но поддалась чарам Брета.
Ага, значит, и Беатриса это заметила.
— Ничего удивительного, — сказала Элеонора, глядя