Митран

во-вторых, улучшить свое материальное положение и социальный статус. Впрочем, ничего нового под луной. В нашем мире такие деятели — альфонсы во все времена встречались. Да и вообще, насколько я знаю, вплоть до двадцатого века считалось нормальным жить за счет приданного жены.

  Шли мы медленно, только когда был попутный ветер, поскольку вели сразу две ладьи, а часть команды ещё не оправилась от ран. Для девушки на носу одной из ладей была установлена палатка, в которой та могла спрятаться от внимания мужчин и яркого весеннего солнца. Я же, когда не был занят раненными, неотступно находился при Ксении, развлекал её разговорами, отвлекая от грустных дум. Впрочем, она быстро отошла от шока и теперь держалась вполне уверенно и даже царственно, вызывая уважение и восхищение у вольцев.

  В тот вечер ладьи причалили к берегу и команда начала устраиваться на ночлег. Мы с Ксенией как обычно отошли подальше от костров, чтобы уединиться и предаться неспешной беседе. Да, у нас сложилась что-то вроде традиции. Каждый вечер мы стояли у реки, любовались закатом, я читал девушке стихи, а она в ответ благосклонно мне улыбалась. В тот день она была особенно прекрасно в лучах заходящего солнца. Я приблизился к ней, взяв её за руки и притянул к себя.

  — Что ты делаешь?

  Ксения вывернулась из моих объятий.

  — Извини, не смог удержаться. Ты такая красивая, — покаянно склонив голову, произнес я.

  Ксения улыбнулась, но сместилась немного в сторону от меня. Я сделал к ней шаг, обнял за талию и опять притянул к себе, попытавшись поцеловать. Она отклонилась, упершись руками в мою грудь. Я мягко убрал препятствие и потянулся за поцелуем.

  — Я люблю тебя, — прошептал я и наконец-то завладел её губами.

  Это был самый сладкий поцелуй в моей жизни и… самый скоротечный. Ксения оттолкнув меня, прошипела:

  — Не смей меня трогать!

  — Ксения, ты прекрасна — не обращая на её слова, я опять притянул девушку к себе и получил отрезвляющую пощечину.

  — Не смей! Что ты о себе возомнил?!

  Оглушенный словами девушки своей мечты, я проговорил:

  — Я думал, что между нами что-то есть, — и вопросительно посмотрел ей в глаза.

  — Что может быть между Гридич и тобой? — возмутилась она и удивленная моей непонятливостью, произнесла, — Я Гридич! А ты кто? Ты чужеземец! Никто не знает от куда ты пришел и кем там был. У тебя ничего нет, ты даже живешь не в своем доме. Ты никто!

  Застыв на месте, я стоял и заворожено смотрел на неё, в её блестящие от гнева глаза, в её раскрасневшееся от возмущение лицо, вслушивался в её жестокие слова и думал о том, какой же я дурак.

  — Мой отец отблагодарит тебя за помощь, этого для тебя будет вполне достаточно, — нанесла она последний удар.

  После чего развернулась и ушла в ночь, разбив все мои надежды и мечтания.

  — Что не весел? — спросил меня Ратибор, когда я присел к костру, — о деньгах жалеешь?

  От его дурацкой шутки, все присутствующие начали ржать в голос, кто-то хлопнул меня по плечу и прохрипел, давясь от смеха:

  — Следующий раз будешь лучше думать, на что тратить деньги.

  Ветер играл языками огня, желтые и красные сполохи танцевали свой завораживающий танец, а я погруженный в свои мысли, наблюдал за ними не чувствуя ни красоты, ни тепла.

  * * *

  «Вот и подошло моё путешествие к концу, — думал я, навалившись на борт ладьи, вглядываясь в даль и пытаясь рассмотреть показавшиеся белоснежные стены столицы. — Что ждет меня за этими стенами?»

  Этот вопрос не давал мне покоя всё время, пока мы добирались по реке до Софии. Если честно, я бы вообще предпочел не появляться в городе, по крайней мере в открытую. Но как быть с вольцами? Они ведь проконтролируют выполнение моего обещания расплатиться золотом. Кроме того, очень хотелось встретиться с Грумом.

  Размышляя о причастности к похищению остальных наемников, я пришел к выводу, что скорее всего Грум действовал без их ведома. Если бы Пинк был заодно с Грумом, то это киношное похищение с убийством Волта и затаскиванием меня посреди города в карету, устраивать бы не понадобилось. Можно было проделать все тихо: просто вывести меня прямо из дома. Кто заподозрит в дурном охрану?

  Мои невеселые мысли прервала появившаяся в зоне видимости парочка представителей благородного сословия, мило беседующих на впереди едущей ладье. В отличие от сюжета известных мне сказок, знатная лэра предпочла общество своего не менее знатного похитителя обществу проходимца и неудачника. Я же от греха подальше перебрался на захваченную