Митран

ладью. Вот так и путешествовали, они сами по себе, а я сам по себе. Спасатель, блин.

  Горько усмехнувшись, я развернулся к гребцам и крикнул:

  — Два золотых, если причалим первыми.

  Ответом мне стал дружный гул голосов и более частые шлепки весел по воде. Ладья заметно прибавила хода и мы стали нагонять флагманский корабль.

  — Что случилось? — прокричал нам Ратибор, когда наши борта поравнялись и мы стали вырываться вперед.

  — Лекарь дает два золотых, если мы причалим первыми! — сдал меня капитан нашей ладьи.

  Ратибор задержал свой взгляд на мне, хмыкнул, затем развернулся к парочке голубков и крикнул:

  — Лэр Орварт, вы не хотите причалить первым?

  — Три золотых! — отозвался сынок главы Модира и обжег меня злым взглядом.

  Гонка началась. Напрягая мышцы гребцы, превозмогая встречный ветер и рассекая воду двигали ладью вперед, к победе, я и ещё пятеро пленных также взялись за весла, помогая немногочисленной команде гребцов. После боя команда разделилась и с учетом раненных вольцев на каждой ладье веслом орудовало по четырнадцать гребцов. После присоединения ещё шести гребцов наша ладья стала вырываться вперед. Нашим же конкурентам свободных гребцов было взять негде, поскольку все раненные и пленные находились на нашей ладье. Ну если только лэр Орварт захочет поработать веслом. Нет, не захотел, не лэрское это дело.

  Как мы причалили к пристани я не видел, поскольку сидел задом и изображал из себя гребца. По команде нашего капитана часть гребцов подняли весла, и ладья сбросив скорость причалила к пристани. Буквально через минуту рядом с нами пристал наш флагман.

  Нагло ухмыльнувшись и показав «жест превосходства» лэру Алесу Орварту я спрыгнул на деревянную пристань и в сопровождении двух вольцев, пошагал в сторону городских ворот.

  Город встретил меня людским гомоном и хлюпающей под ногами грязью, видимо здесь недавно прошли дожди и дороги ещё не успели впитать влагу. Перешагивая через лужи и огибая встречных прохожих мы наконец-то дошли до моего дома. Перед воротами я на миг остановился, затем выдохнув воздух, потянул на себя калитку и шагнул на встречу судьбе.

  Интерлюдия

  Поздним вечером в одной из малых зал княжеского дворца, беседовали три человека. Вот уже целый час князь, глава тайной канцелярии и главный жрец храма Сира Митрана обсуждали решение проблемы под названием чужеземный лэр.

  Причудливые тени от свечей в канделябрах играли на застывших лицах собеседников, находящихся в глубокой задумчивости. Уставший князь развалившись сидел в кресле с высокой спинкой и раздумывал над ситуацией.

  Вернувшийся вчера живым лэр Чернов в настоящее время находился под охраной в княжеском дворце, в специально приготовленных для него покоях. Но оставлять его здесь надолго было бы ошибкой, поскольку город, судя по докладу главы тайной канцелярии, нашпигован шпионами сопредельных княжеств. И для того, чтобы как можно дольше сохранить в тайне возвращение чужеземца, его нужно где-то спрятать и это место должно быть подальше от столицы.

  «Может действительно его отправить в Модир, как предложил Гвидон, — думал князь, — Город находится в дали от торговых путей и границ с остальными княжествами».

  Луна осветила окно и князь, стряхнув задумчивость, сказал:

  — Лэр Чернов в свите княжича Гвидона отправляется в Модир, — увидев недовольство жреца, Владир поднял руку, призывая того дослушать до конца и продолжил, — В Модире безопасней, от туда его выкрасть будет намного сложнее, чем из столицы, а эту вашу больницу можно устроить и там.

  Жрец, вздохнув, сцепил руки в замок и наклонился на спинку кресла. Внезапно в коридоре послышалось какое-то движение, оживленный разговор, отголоски торопливых шагов, потом двери раскрылись, и в комнату, запыхавшись, вошел секретарь.

  — Мой князь! — воскликнул он, — Лэр Чернов исчез из своих покоев!

  Глава 18. Лунная соната

  Я лежал на крыше княжеского дворца, смотрел на далекие звезды и мечтал о летательном аппарате. Как я здесь оказался?

  Так уж сложилось, что домой я вернулся, когда там находился княжич Гвидон, как раз зашедший забрать мои вещи. Обнаружив пропажу, он моментально взял меня в оборот.

  Нужно упомянуть, что мое возвращение получилось эффектным, я бы даже сказал, с налетом театральности. Заросший, загорелый под весенним солнцем «до черноты», в пропахшей от пота, ободранной одежде, сопровождаемый двумя светловолосыми великанами с серьгами в ушах, я ввалился