Митран

лэра, с ужасом взирая на меня.

  — Если его не вырезать ваш муж умрет, — сказал я ей.

  — Вы должны принять решение сегодня, пока светит солнце, завтра боюсь, уже будет поздно, — добил я их.

  — Нужно позвать жреца бога солнца? — спросила лэра.

  — Зачем? — не понял я.

  — Вы сказали пока светит солнце.

  — Я имею в виду, что для операции нужно много света. В темноте я её делать не буду, отрежу ещё что-нибудь не то, — последнее явно оказалось лишним судя по реакции окружающих.

  — Значит так, — прервал я полёт их фантазии, — я еду домой, для операции мне нужно лекарство, которого у меня с собой нет. А вы если надумаете, пошлете за мной Тортона. Да вот ещё что, лэра Орварта не кормить и не поить, можно только пару глотков кипяченой воды дать.

  Я шагал по дороге домой и не мог понять, чего я вообще тут вытворяю. То митинги устраиваю, то операцию решаю провести. У меня мозг, что ли при переносе деформировался? Я какого… его лечить собраться? Местные эскулапы что сказали? Это не лечится. Не лечится, значит не лечиться! Я какого… эту операцию придумал? Осмотрел бы пациента, и сказал бы сочувственным голосом, что мне очень жаль, но ваши местные лекари оказались правы, это не лечится. А если он на моём столе умрет? Меня точно здесь четвертуют. И что, мне теперь делать? Лечить, а потом, когда вылечу травить? Точно, деформирован мозг. Интересно это лечится?

  * * *

  Лэр Орварт согласился на операцию.

  Зайдя в дом пациента, я сразу же распорядился вскипятить как можно больше воды и принести в комнату лэра длинный стол и чистые скатерти.

  — Тортон, мне нужны двое мужчин, для того, чтобы удерживать лэра, — сказал я.

  — Лэра Орварт, мне нужен будет огонь в комнате лэра, его можно устроить, например, в металлическом тазу, а также три чистые туники, для меня и помощников, — обратился я к хозяйке дома. Озадаченная она ушла выполнять мою просьбу.

  Когда всё что мною запрошенное было доставлено, я попросил всех не участвовавших в операции выйти из комнаты, но быть по близости на случай, если мне что-то понадобиться.

  — Лэр Орварт вам нужно полностью раздеться, — сказал я, когда в комнате остались Тортон, не известный мне мужчина, ну и соответственно, врач и пациент.

   — Лэр Орварт, выпейте это, — протянул я настойку опиума, Лэр Ораварт без вопросов выполнил мою просьбу, что меня удивило, видимо уже устал от боли.

  — А теперь ложитесь на стол, вот так, поворачиваетесь на спину, — когда лэр улегся, я продолжил, — я вас сейчас буду привязывать, пожалуйста не паникуйте.

  — Тортон и…?

  — Прот, — сказал мужчина.

  — Да вы вдвоем, переоденьтесь в чистые туники, — дал я команду мужикам. Сам же в это время зафиксировал пациента на столе, надел принесенную лэрой тунику и разложил хирургические инструменты на небольшой столик, поставленный у «операционного стола».

  Разглядев «орудия пыток» мои добровольные помощники побледнели.

  Затем мы с ними надели тряпочные маски, тщательно вымыли руки в дезинфицирующей настойке лекарственных трав, моего приготовления. Этой же настойкой я протер инструменты и живот лэра. Инструменты также прокалил. Кстати лэр уже уснул, надеюсь я правильно рассчитал дозу. Когда я собирал маки в степи, не думал, что опиум мне пригодиться так быстро.

  — Так мужики вставайте с той стороны и следите, что бы он не дернулся, — отдал я команду своим помощникам, до ассистентов они еще не доросли, впрочем, как и я до хирурга.

  Я сделал разрез, посмотрел на мужиков, вроде стоят, не падают. Ладно продолжим.

  Операция длилась более часа. Пациент не просыпался, но видимо боль всё-таки чувствовал, постанывал и его приходилось удерживать. Наложив шов и обработав его, а также наложив повязку я вздохнул с облегчением. Пациент пока жив, а значит первый этап пройден удачно. Если в течении суток рана не воспалиться, то пациент будет жить. Да, сейчас он для меня уже пациент, а не враг. Вот когда выздоровеет, тогда и посмотрим, кто из нас покинет этот город.

  Накрыв лэра Орварта одеялом и положив под его голову подушку, объяснил помощникам, что трогать его пока нельзя. Они стояли всё еще бледные и машинально мне кивнули, потом, видимо опомнились и выдали хором:

  — Да, лэр Чернов.

  — Я пойду успокою жену и приду.

  Переодевшись я вышел из комнаты. Видимо, услышав звук открывающей двери из соседней комнаты быстро вышли жена лэра и молодая девушка, та, которая сидела у кровати лэра, когда я пришел его осматривать. Обе смотрели на меня