Митран

  — Нет луноликий, к сожалению, он погиб в дороге.

  Я состроил скорбную рожу и поклонился. Стоял и ощущал обращенные на меня взгляды наёмников.

  «Только молчите» — умолял я их мысленно, а сердце уже выпрыгивало из груди.

  — Как погиб?! — требовательно спросил жрец, испепелив меня взглядом так, что я ощутил языки пламени на своей коже.

  — Сердце не выдержало, умер от переживаний, — ответил, что первое пришло в голову, я же не готовился к встрече, и добавил, — мы его похоронили.

  Жрец замолчал на какое-то время, задумался и затем спросил:

  — Где его вещи?

  — В комнате, я принесу, — ответил я и не дождавшись ответа, поклонившись, быстрым шагом ушел на верх по пути отметив ошарашенные лица наёмников.

  «Окно! — думал я поднимаясь по лестнице, — Лошадь запряжена. А если во дворе кто-нибудь дежурит? Тогда пешком, через забор».

  Забежав в комнату, первым делом раскрыл ставни, затем судорожно начал собирать вещи. Блин арбалет! Надо его к спине привязать. Пока доставал веревку дверь в комнату открылась. Я вздрогнул. Но это были всего лишь Пинк с Волтом.

  — Ты чего творишь?! — с порога начал Пинк.

  — Мне нужно уходить, — ответил я привязывая веревку к арбалету.

  — Зачем? — спросил Волт.

  — Я не пойду на костер!

  — Какой на хрен костер? Сейчас ты спустишься и принесёшь извинения жрецу за лож! — прорычал Пинк.

  — Ты совсем псих? Врать жрецам?! Я тебя сейчас сам к жрецу притащу, — продолжая угрожать Пинк начал приближаться.

  Я бросил арбалет и выхватил нож.

  — Подойдешь, сдохнешь! — то ли прошипел, то ли прохрипел я.

  Пинк остановился, недоуменно смотря на нож в моей руке.

  — Виктор, успокойся, это же мы! — вмешался Волт и тоже начал приближаться.

  Я мысленно заметался как пойманная в сетку птица, кинул взгляд на вещи, плюнул и выпрыгнул в окно. Кувырок и я на ногах, бегу к конюшне, запрыгиваю на лошадь и прочь со двора. Лишь бы успеть. Так, надо притормозить, удирающий всадник привлечет внимание. Наконец-то подъезжаю к ближайшим воротам. Так, Витя, спокойно. Ну вот я и за воротами, ещё немного отъеду и можно в галоп. В галоп!

  * * *

  «Этот ненормальный выпрыгнул в окно» — думал Пинк, стоя собственно у этого окна и наблюдая как Виктор верхом на лошади выезжает с трактирного двора, — Что сказать жрецам? Вот ведь говнюк, так их подставить»!

  — Что, нам тоже в окно? — спросил видимо думающий о том же Волт.

  Пинк посмотрел на него бешеным взглядом, это ведь именно он познакомил их с этим индивидом, но быстро с собой справившись ответил:

  — Если в окно, то из княжества придется бежать. К тому же в зале парни. Но ты если хочешь, можешь за этим отправляться, — всё-таки не смог полностью скрыть своё раздражение Пинк.

  — Думаю, на него сожжение еретиков так повлияло, слышал же он про костёр, что-то крикнул, — сказал Волт, осматривая оставленные Виктором вещи, — может просто отдать им вещи, а про Виктора ничего не говорить? Погиб и погиб.

  — А если потребуют место захоронения показать? Нет Волт, если им жрецы заинтересовались, то нас наверняка будут подробно допрашивать. Мы с тобой, ну может ещё Грум, возможно и сможем отговориться, но остальные точно нет. Да и зачем нам из-за чужака жрецам врать?

  — Он мне жизнь спас, и вообще многим в Модире помог, — проговорил Волт и напомнил, — и ради тебя он тоже, между прочим, жизнью рисковал.

  — Этот говнюк нас уже второй раз подставляет! — взъелся Пинк.

  — Тот раз был из-за меня, — сразу же заявил Волт.

  — Ты ведь его не просил ратушу разрисовывать, — не согласился Пинк, — к тому же чего ты так взбеленился, это же жрецы бога луны, а не смерти. Он их наверняка как лекарь интересует и на кострах они никого не сжигают.

  — Виктору это объясни, — не удержался Волт.

  Пинк ничего не ответил и вышел из комнаты. Всё с этим чужеземцем было не так. Виктор ему сразу не понравился. От него так и несло чужеродностью. Он не так как все говорил, ходил, ел, дрался.

  «Одевается как-то странно. Это его шляпа, с которой он носится, как со статуэткой любимого бога, даже красивую заморскую птицу хотел извести на украшения для неё. Постоянно совершает необъяснимые поступки, то его в Гарпинские топи тянет, то срамные рисунки на главной площади города рисует, то птиц говорить учит, а этот его последний выход в окно. Зачем? Для чего? И вещи у него странные. Арбалет какой-то придумал, таскается сейчас везде с этой бандурой. Меч тоже у него не как у нормальных людей,