Митран

  — Спасибо и прощай лэр Виктор.

  Я выхожу из поместья, мой гнедой послушно ожидает меня у стены. Треплю его по холке, шепча ласковые слова. Конь тянется, думает, что у меня есть для него лакомство.

  — Обещаю, что при первой же остановке куплю тебе сахар, — говорю ему я и запрыгиваю в седло.

  Восходящее солнце светит мне прямо в лицо, я натягиваю шляпу на глаза и устремляюсь в неизвестность.

  Интерлюдия

  — При допросе похитителей не удалось выяснить, кто является заказчиком похищения, командир их отряда убит, а простые исполнители рассказывают только о человеке в плаще с капюшонов, встреченном ими на постоялом дворе. Лица они его не видели, с ним общался только их командир, — докладывает лэру Гридичу мужчина с узким хищным лицом.

  — А этот гость лэр Чернов, думаешь не причастен к попытке похищения? — спрашивает лэр задумчиво теребя ленты воздушного змея.

  — Со слов десятника Брута и других воинов, гость поднял тревогу и самолично убил четырех похитителей.

  — Свирт, ты уже что-то выяснил об этом лэре Чернове? — спросил лэр Гридич.

  — Нет мой лэр, прошло ещё слишком мало времени, не успел.

  — Свирт, первым делом нужно установить, кто стоит за похищением моей дочери, а потом займешься и нашим гостем.

  Глава 8. Адепт Мельпомены

  Проснулся я от звуков бурлящей жизни в непосредственной близости от меня. Осторожно раздвинув солому, обозрел окрестности. Первым на что я обратил внимание, это на высоко стоящее солнце. Ничего себе я продрых. Вчера целый день упорно двигался вперед, надеялся, как можно скорее добраться до какого-нибудь города или другого населенного пункта, мне нужно было купить вещи, в первую очередь теплый плащ и доспехи. Все мои пожитки остались в столичном трактире и нужно было срочно возмещать потерю. Вечером так и не достигнув цели залез ночевать в стог сена, хоть какой-то обогрев.

  На меня смотрел паренёк лет четырнадцати, с нелепым колпаком на голове, грязно-красного цвета с синим и желтым бубенцами на концах.

  — Он проснулся! — крикнул пацан.

  Пришлось вылезать, раз уж моё присутствие здесь не является ни для кого секретом. На поле со скошенной травой стоял лагерь бродячих артистов, который я опознал по фургонам, когда-то очень давно раскрашенным горе-художником, а также по специфическим элементам одежды на присутствующем народе. Народа было вообще-то не много и одеты они были обычно, но кое у кого встречались эти самые «элементы», на головы парочки парней были напялены шутовские колпаки разных расцветок и форм, да один парень щеголял в штанах с разноцветными штанинами. Дамы же были одеты в платья с пышными юбками длиною по щиколотку или чуть выше, верхние платья преимущественно темных оттенков с разноцветными поясами с бахромой на концах. Из толпы артистов выделялась молодая девушка в светло-голубом платье, с длинными светлыми волосами, взирающая на меня своими красивыми голубыми глазами с брезгливостью во взгляде, которую даже не пыталась скрыть.

  «Ну да, не красавец, не бритый, не причесанный с соломой в волосах и в потертой одежде. Что-то мне всё не как не удается произвести на местных дам хорошее впечатление» — с сожалением подумалось мне.

  — Позвольте представиться, Боромот, глава труппы артистов, — сказал полноватый мужчина лет сорока рассматривая меня маленькими хитрыми глазками и важно добавил, — Боромотская труппа или Боромотские артисты.

  — Вик, — представился я в свою очередь и зачем-то добавил, — а что поле только мне кажется большим?

  Боромот прищурился, брезгливая девушка фыркнула, остальные рассмеялись.

  — Мы вас сначала не заметили, остановились починить один из фургонов, выдала нам ваше присутствие вернувшаяся лошадь, — пояснил артист.

  «Это чего, он у меня растреножился что ли? Пошёл, погулял и вернулся, молодец какой» — подумал я обозревая скотину.

  — В извинение за беспокойство прошу отобедать с нами, — неожиданно предложил Боромот, возможно услышал звук моего желудка, возникший, когда я заметил на заднем плане устраиваемую артистами «поляну», а возможно чего-то задумал на счет меня.

  Артистов было одиннадцать человек, среди них четыре женщины. Зоя — самая старшая из них, имеющая амплуа почтенной матроны: матери или кормилицы. Рита — тридцатилетняя хохотушка с игривым выражением лица и курносым носом, играла роли служанок, соседок и тому подобных. Матильда — молодая женщина лет двадцати пяти, высокая, черноволосая с яркими чертами лица играющая роли роковых красоток или злодеек.