Митран

Меня провели в комнату, вероятно, по их мнению, являющуюся кабинетом. За столом сидел неприятный тип и сверлил меня взглядом. Сесть мне не предложили, так что я стоял напротив него под конвоем двух стражников и таращился по сторонам.

  Стол два стула и три полки, вот и всё убранство кабинета.

  — За оскорбление лэра в княжестве Козельском полагается смертная казнь через повешение, — монотонным голосом зачитал он мне по памяти.

  Я сглотнул и спросил:

  — А что у вас лэров вешают? Вот у нас в Митране такая казнь для благородных не предусмотрена, чтобы повесить их нужно сначала лишить лэрства.

  — Ты не лэр, — подленько усмехнулся дознаватель.

  — Я лэр Виктор Чернов, поданный князя Митрана, — важно заявил я.

  — И зачем же вы разгуливаете по Козельску под именем Вик? — спрашивает он, ещё больше ухмыляясь.

  — Это мой творческий псевдоним.

  — Чего? — не притворно удивился дознаватель, — Впрочем какая разница, если бы ты были лэром, то разрешил свои разногласия с лэром Доришем с помощью дуэли Лэры не ломают друг другу челюсти.

  — То есть несмотря на мои слова, вы все-таки повесите лэра? — уточняю я важный для себя вопрос и пытаюсь угрожать, — Князь Митрана будет в ярости!

  — Не думаю, что ваш князь вообще знает о твоем существовании, — говорит он мне, и уже стражникам, — уведите его!

  — А как же следствие? — удивляюсь я, — Вы меня даже не допросите? А очная ставка?!

  Меня выводят из кабинета не обращая внимания на мои крики и заталкивают обратно в камеру.

  Глава 9. Кое-что из тактики партизанской войны.

  Я мерил шагами камеру и матерился. Четыре шага в длину и пять в ширину. Непечатные слова. Пять шагов в ширину и четыре в длину. Непечатные слова. И так около часа. Затем выдохся, опустился на корточки и впал в прострацию, когда ноги затекли начал опять вышагивать, продолжая самобичевание.

  Сбежал от костра прямо на виселицу. Какой я удачливый беглец! И какой толк в том, что эти идиоты даже не удосужились меня обыскать? Я уже пытался расшатать ножом крепления решетки на окне камеры и выяснил, для того чтобы закончить работу потребуется несколько дней. Меня повесят раньше!

  Моё тюремное окно находилось на уровне мостовой и из него открывался чудесный вид на ноги редких прохожих — вышагивающих стражников и спешащих по своим делам тюремных служащих. Время от времени я останавливался около него и вставая на цыпочки всматривался в даль.

  Когда я стоял у решетки и в очередной раз ковырялся лезвием ножа в каменной кладке, то услышал приближающиеся шаги. Спрятав нож в сапог я повернулся лицом к двери. Она недовольно скрепя медленно открылась и я услышал крик стражника:

  — На выход!

  Меня снова привели в тот же кабинет, тот же дознаватель сидел за столом и тем же сверлящим взглядом проделывал во мне дыру.

  — Садитесь, — указал он на свободный стул.

  Удивленный я нерешительно опустился на седалище, ожидая, что вот-вот стул из-под меня выбьют, и я распластаюсь в нелепой позе на полу под хохот присутствующих. Но дознаватель делает знак страже удалиться и продолжает.

  — За вами приехали из Митрана, — огорошивает он меня.

  — Кто? — разумеется спросил я.

  — Наёмники, у них бумаги от главного жреца храма Сира княжества Митран.

  — Какие бумаги? — прохрипел я, сглотнув.

  — Бумаги о том, что вы лэр Виктор Чернов находитесь под защитой их храма.

  — И что, вы хотите меня им отдать? — спросил я вконец осипшим голосом.

  — А что я по вашему должен делать? — удивился он.

  — А как же обвинение в мой адрес, как лэр Дориш с его челюстью?

  — Лэр Дориш не имеет к вам более претензий, — ответил дознаватель и мерзко рассмеялся, когда отсмеялся продолжил, — в его планы не входило убивать вас, он хотел всего лишь вас припугнуть, а вот когда бы вы прониклись, он как спаситель, забрал бы вас от сюда, — и опять этот мерзкий смех, — Поэтому вас и не обыскивали и камеру отдельную предоставили. Как говорится, любой каприз за деньги клиента, — у дознавателя опять начался приступ смеха, но он все-таки сумел взять себя в руки и закончить фразу, — но поскольку вы нужны жрецам Сира, то лэру Доришу придется подождать.

  Я сидел как оплеванный, злость от унижения начинала бурлить во мне, взгляд метнулся к сапогу, мгновение и нож торчит из нанизанной на стол кисти руки дознавателя, тот как будто осмысливая случившееся переводит взгляд со своей руки на меня и обратно и наконец-то осознав, дергается и издает истошный вопль. В кабинет