Митран

сторону Рика.

  Оказалось, один из козельцев притворялся мертвым, и когда Волт подошел к нему, тот успел вонзить ему нож в живот.

  — Все убирают трупы, лошадей и следы с дороги, Виктор занимается Волтом! — слышу я приказ Пинка.

  Волт плох, проникающее ранение живота — это серьезно, здесь с таким долго не живут, если поврежден хоть один из органов и ему срочно не сделать операцию, он умрет, я как студент-медик это понимаю. Но это же Волт! Я здесь итак один, и только Волту с Мариком в этом мире было до меня дело. Изе с детьми я тоже был нужен, но это совершенно другое, я для них был защитником, кормильцем, но не другом.

  Зажав рану, мы с Пинком отнесли Волта глубже в лес и уложили на поданную Риком циновку. И что мне делать без лекарств и инструментов в зимнем лесу? Беспомощно осматриваюсь и встречаюсь взглядом с Пинком.

  — Нужно найти воду, — говорю я, тот кивает и идет давать распоряжения.

  Меня окружает зимний лес с полуголыми лиственными деревьями, разбавленными кое-где хвойными, да жухлая листва под ногами. Вот и всё.

  — В ста шагах от сюда ручей, — слышу я голос Грума.

  — Нужно разжечь костёр и нагреть воды, — говорю бесцветным голосом.

  От безысходности поднимаюсь и начинаю бродить вокруг деревьев, осматривая каждое, вожу рукой по их стволам, мысли скачут и мечутся, мешая сосредоточиться.

  «Вроде бы осина, — замираю около одного из них, — не сезон конечно для сбора коры, но больше ничего в голову не приходит».

  Срезаю ножом кору и иду осматриваться дальше.

  «Живица! — щелкает в голове.

  Подхожу к ели и наношу ей ножом рану, наблюдая как вытекает из под коры смола.

  «Ну что ж, поборемся» — думаю я воспрянув духом.

  Промыв рану от тонкого острого кинжала отваром коры осины, наложил прямо на неё живицу и забинтовал. Наемники, кроме дозорных, столпились около нас с Волтом, удерживали больного, выполняли мои мелкие поручения «принеси-подай-держи-убери» и всё время заглядывали мне в глаза, что ужасно нервировало, я сам не знал, чем это всё закончится.

  — Ты хороший лекарь, раз наши жрецы тебя ищут, — подбодрил меня Пинк.

  Бросив на него злой взгляд я ушел к ручью мыть руки.

  На следующее утро у Волта начался жар, он метался в бреду, приходилось постоянно его удерживать. Даже не знаю, как я пережил эти ужасные сутки после засады, усталость и нервное истощение просто убивали меня.

  — Нужно идти, нас здесь могут найти, — слышу я хриплый голос Пинка.

  — Идите, я останусь с Волтом, — говорю я и опять удерживаю руку друга, не давая содрать повязку.

  — Волта понесем, — говорит Пинк.

  — Его нельзя трогать, — заканчиваю я препирательства.

  Волт пришел в себя через двое суток, утром, когда нас коснулись продравшиеся сквозь высокие деревья лучи холодного, зимнего солнца.

  * * *

  «Переправа, переправа, берез левый, берег правый» — отозвался в моей памяти стихотворный ритм, когда я обозрел очередное препятствие, возникшее на нашем пути.

  Мы лежим в кустах на границе леса и осматриваем перекинутый через реку каменный мост. Мост — это всего четыре опоры на искусственных каменных островах, образующие пять арок, пройди их все и ты на другом берегу реки. Но не все так просто: мостовую переправу делает невозможным пересечь расположенный здесь кордон из двух десятков воинов. Прямо у моста располагается домик для охраны с навесов с сеном для лошадей.

  «Обложили гады» — мелькает очередная мысль и поднимается злость.

  — У кого какие предложения, — начинает военный совет Пинк, когда мы вшестером устраиваемся «в кружок» под защитой леса.

  — Искать другую переправу, — предлагает Грум, — может брод где есть, у местных крестьян надо поспрашивать.

  — Может ночью, на прорыв, — предлагает Кит.

  — Нет, скрытно надо, — отвергает Пинк.

  — Ночью, скрытно, дозор уберем и перейдем, — не унимается Кит.

  — Мне больше идея с бродом нравится, — встревает Стас, — если через мост пойдем, они будут знать, что это мы прошли и отправят погоню.

  — Ночью убрать дозорных, пробраться в дом и перерезать всех спящими или закрыть дверь, обложить соломой и поджечь, — вношу я и своё предложение, продиктованное злостью, а кроме того я согласен с Китом.

  Мои слова встречает гробовая тишина.

  — Тебе не кажется, что все твои предложения, несколько… не достойны лэра? — спрашивает Пинк, рассматривая меня задумчивым взглядом.

  — На войне