Митран

все средства хороши, — отвечаю я и начинаю распаляться от их осуждающих взглядов, — на войне нет правил, и война не место для благородных идиотов. Они вообще-то нас убить хотят, а не просто отловить и обнять, а значит мы вольны защищаться любыми способами.

  Пинк встает с импровизированного насеста из поваленного дерева и начинает расхаживать взад-вперёд, а мы все внимательно следим за ним взглядом.

  — Будем искать брод, — останавливаясь озвучивает он своё решение, а я сплёвываю и ухожу к Волту.

  Волт, как не странно начал выздоравливать, неужели повезло, и нож не задел ему не один важный орган. Действительно правду сосед говорил, что Волт любимец богов.

  — Ты как дружище? — спрашиваю его, садясь перед ним на корточки и не дожидаясь ответа начинаю перевязку.

  — Я думал ты меня ненавидишь, а ты возишься со мной, — начинает он эти розовые сопли.

  — Не говори ерунды, тебе вообще много говорить пока нельзя, так что лучше молчи и отвечай только на мои вопросы, — строго внушаю я своему пациенту.

  Волт слабо улыбается и уверяет меня, что чувствует себя хорошо. Врет конечно, холод, плохое питание, тряска — всё это не способствуют быстрому выздоровлению. Раненного мы перевозим на жестких носилках, сделанных из веток и циновки, привязанных между двумя лошадьми. Таким образом и провезли его двое суток, пока не уткнулись в реку.

  — Может паренька захватим, он ведь должен знать о броде, — предлагает Грум, наблюдая за играющими на поле в догонялки деревенскими мальчишками.

  — Может я выйду и просто их спрошу за медяк, — возмущенно говорю я.

  — Убежать могут, да и светиться нам нельзя, — не соглашается Грум.

  — Дети — это не взрослые, с ними так нельзя, — я тоже с ним не согласен.

  — Я же не буду ему резать яйца, как ты недавно предлагал, — аргументирует наёмник, — проводит нас к броду, да и вернется к мамке с папкой.

  Этот диалог возник, когда мы с Грумом следуя в дозоре, наткнулись на убранное от урожая поле с играющими на нем местными детьми.

  — Чего тут у вас? — спрашивает, подъехавший Пинк.

  — Местных обнаружили, строим план захвата, — отвечаю я.

  — На ту сторону желательно сегодня до ночи перебраться, — поторапливает нас Пинк.

  Один малец, по роковой случайности побежал в нашу сторону, спрятался от малолетних преследователей за деревом и был скручен Грумом. Когда мы немного отошли в глубь леса я сразу же принялся его успокаивать.

  — Ты ничего не бойся, на держи серебряный, проводишь нас к переправе через реку получишь ещё один такой же, — говорил я ласковым голосом смотря в испуганные глаза восьмилетнего мальчишки.

  Он кажется понял, поскольку закивал, и Грум предупредив, чтобы тот не смел кричать убрал руку, закрывающую мальцу рот. Паренёк осмотрел нас большими глазенками, взял у меня монету и дал деру. Поймал его Рик за шкварник и вернул на место.

  — Привязать его надо, — сказал Грум, недовольно буравя мальца взглядом, от которого тот весь сжался, втянув голову в плечи.

  Мальца привязали к моей руке, как к самому сердобольному и на всякий случай завязали ему рот, чтобы не кричал, мало ли что такому бойкому на ум придет.

  — Ну, веди нас к броду, — сказал наклонившись к нему Пинк.

  Мальчик кивнул и быстро зашагал к реке. До переправы мы добирались примерно час. Это был не брод, а деревянный узкий подвесной мост. Носилки пришлось отвязывать и переносить раненного на руках, когда закончили переправу, отблагодарили мальчишку ещё одной серебряной монетой из моих денег и отпустили. Удивительно, но он, когда оказался на свободе не рванул от нас, а побрел медленным шагом с подскоками, что-то насвистывая на ходу.

  «Какая у местных крепкая психика» — с завистью подумал я.

  — До темноты мы должны отойти как можно дальше, — сказал Пинк и мы отправились в путь.

  Интерлюдия

  Лэр Вориш, тайный советник Князя Козельского и член Княжеской Думы, а также брат лэры Брадиш хмуро наблюдал за кружащими за окном снежинками. Повертев в руке странную короткую стрелу, он положил его на стол и опять задумался.

  Всё началось с какой-то нелепости. На днях его посетила сестра Барбара и в ультимативной форме потребовала, что бы он, тайный советник и член Думы, приструнил какого-то писаку театральных пьесок. Он ещё тогда посмеялся над сестрой, про себя разумеется, он же не самоубийца, и пообещав что-нибудь придумать, выпроводил её восвояси. Пусть в конце в концов обидчиками сестры её муж занимается, у неё же есть муж где-то в дальнем имении обитающий,