Митран

и подлость, и изуверства? — вдруг нарушил тишину Пинк.

  — Смотря какая война, — ответил я, — и смотря какие воины.

  — Что ты имеешь в виду?

  — Войны разные бывают, захватнические и освободительные, — совершенно не хотелось поднимать эту тему, так что я не стал заниматься перечислением видов войн и войск, а просто добавил, — и воины тоже бывают разные, есть обычные воины «честные и благородные», а есть специальные воины, которые выполняют, так сказать, особые поручения, и вот они как раз и используют подлые приемы ведения войны.

  — Ты был таким воином? — спросил Рик расширив от предвкушения интересной истории глаза.

  — Нет, я был обычным воином, охранял границу, — разочаровал я его.

  — А от куда ты знаешь про этих воинов? — с подозрением в голосе спросил Пинк, — я так понимаю такие воины должны держать свои темные дела в тайне.

  — Не знаю я о них ничего, просто знаю, что они у нас есть, у вас тоже должны быть, везде где есть власть, есть такие воины, — не буду же я им рассказывать про деда, интернет, телевидение и книги и так смотрят на меня косо эти «благородные воины».

  — У нас нет таких, — категорично заявил наивный Рик.

  — То есть ваши лэры в таких подлых приемах не видят урона чести? — уточнил Пинк.

  — На показ разумеется осуждают, а в тихую такое творят, впрочем, ваши от наших думаю не отстают, — ответил я усмехнувшись над возмущенным выражением лица Рика.

  — То есть ты беглец? — подытожил Пинк.

  — Нет, я не беглец, я случайно у вас оказался и летом надеюсь вернуться домой, — проговорился я раздраженный дурацкой логикой и въедливостью Пинка, а чтобы пресечь дальнейшие расспросы, поднялся и ушел в кусты.

  Вернувшись, с сомнением опять влез в «кружок» и начал доедать мясо. Пинк «оправдал» мои ожидания и продолжил допрос.

  — То есть ты в подлых приемах ничего плохого не видишь, для тебя это один из способов достижения цели?

  — Нет Пинк, то что ты говоришь ко мне не относится, как бы тебе этого не хотелось, я не подлый человек. Просто есть ситуации, при которых подлыми приемами пренебрегать не следует, себе дороже выйдет.

  — Какие, например? — разумеется поинтересовался Рик, любопытный наш.

  — При захвате твоей страны, когда все средства хороши, чтобы выгнать врага, — решил я отделаться такой версией.

  — Твою страну захватывали? — спросил Грум.

  — Ну я знаю о четырех крупных нашествиях врагов, а сколько было мелких стычек, не счесть.

  — А почему вас захватывали? Вы слабые? — это уже Пинк.

  — Нет мы не слабые, — вспылил я, и уже спокойным тоном продолжил, — с правителями нам всё время не везет, то друг друга режут, то играют в благородство со внешними врагами во вред своему народу. И хватит уже этих разговоров, не люблю политику.

  — Что такое политика? — полюбопытствовал Рик.

  До Польска мы добрались к вечеру и первым делом как зашли в трактир, стали отогреваться у большого камина в обеденном зале. Следующий день посвятили отдыху и походу на местный торг, где закупили недостающие теплые вещи и продукты в дорогу. Очень хотелось наведаться в гости к Вросичам, поведать Оливию, но наемники и на шаг от меня не отходили, я постоянно находился под их неусыпным вниманием, как под конвоем. Бродить вдоль торговых рядов зимой было не так комфортно, как летом, но местный народ холод не смущал, а продавцы похоже вообще не заметили смену сезона, всё так же бодро расхваливали свой товар, с шутками и прибаутками.

  Улучив момент, когда наемники отвлеклись на заинтересовавший их товар, я махнул рукой запримеченному мною пареньку, подзывая его к себе. Тот метнулся мухой и с ожиданием уставился на меня. Я сунул ему в ладошку медную монетку и спросил склонившись к уху:

  — Знаешь где дом лэра Вросича?

  — Знаю, — ответил паренек с ожиданием рассматривая меня.

  — Вечером после восьмого удара колокола жди меня у ратуши, покажешь где этот дом, заработаешь еще десять таких, а если укажешь на окно комнаты лэры Оливии Орварт, то получишь серебренную.

  В глазах паренька мелькнул азартный огонек, он кивнул и убежал по своим делам.

  «Осталось только уйти от наёмников» — подумал я рассматривая теплые портянки.

  При размещении в трактире Пинк попросил как обычно две комнаты, но на «ресепшене» я устроил скандал, заявив, что раз я лэр, то мне положена отдельная комната, за которую я между прочим в состоянии заплатить. Пинку пришлось смириться, трактирщик после моего представления другого бы и не понял.

  Вечером