Митран

с собой камнями и насадили замаринованные кусочки мяса на самодельные шампура. Погода стояла как по заказу чудесная: солнечная и не морозная. Вокруг тишина, белый пушистый лес и скованная в лед извилистая река. Казалось, что я не в другом мире, а у себя дома, просто выбрался за город на природу и есть возможность в любой момент вернуться, сесть в машину, завести мотор и вернуться. Оглянувшись, увидел карету и расседланных и накрытых попоной лошадей, усмехнулся и продолжил заниматься мясом.

  — Я так понимаю это походная еда воинов? — спросил Пинк с нескрываемым наслаждением поедая шашлык.

  — Угадал, — ответил я пережевывая сочное мясо, — но лакомятся им у нас могут не только воины, можно сказать, национальное блюдо, под водочку особенно хорошо идет. — добавил я разливая сивуху, а также квас для дамы с детьми по кубкам, — Так выпьем же за то, чтобы наступающий год был лучше предыдущего и все наши мечты исполнились!

  — И что исполнится? — затаив дыхание спросил Рик.

  — Конечно исполниться, даже не сомневайся, — улыбнулся я, — всё в наших руках.

  — Красивая у вас традиция, — сказал Волт, когда мы уже закусили, — приезжать зимой на берег замерзшей реки, пить водку, закусывать едой воинов и загадывать желания.

  — Наряженной елки ещё не хватает, — с ностальгией сказал я, — и Дед Мороза со Снегурочкой, — на последнем слове задумался, но быстро стряхнув оцепенение продолжил, — Да впрочем все это не важно.

  — Кто такие Дед Мороз и Снегурочка, это ваши боги? — спросил Волт.

  — Это мечта, Волт, просто детская мечта, — ответил я, — пошлите лучше с горки кататься!

  Следующие пару часов были посвящены традиционным русским зимним забавам: быстрому спуску с крутого берега реки, на кожаных шкурах и досках, сопровождаемому криками восторга и радости, толкотней и закидыванием друг друга снежками, а также изготовлением снеговиков разных размеров и видов. Приятно, хотя бы не надолго забыть о неприятностях, освободится от условностей и погрузится в мир детства.

  Лежа на льду в форме «звездочки» я смотрел на темнеющий небосвод и думал, что наверно всё сложилось в этом мире для меня не так уж и плохо, я не только остался жив, но и нашел людей, которым я не безразличен. По природе я не был «одиноким волком», мне всегда была нужно находиться в обществе людей, в семье, среди друзей или коллег, одиночества я никогда не любил. Возможно поэтому я рад даже такой специфической компании.

  «Псевдосемья и псевдодрузья» — подумав усмехнулся я и закричал:

  — Пришло время для чуда!

  Поднявшись, достал из кареты заготовленные фейерверки, затем скрепив три гильзы между собой и отнес их на лед. Закрепив конструкцию снегом, поджег фитили и побежал обратно на берег.

  — Сейчас рванёт! — проговорил я с предвкушением, встав рядом со всеми, — Смотрите!

  Впрочем, все и так стояли и с интересом смотрели на лед. Рванула первая! Тысячи белых и желтых искр с грохотом устремились ввысь, освещая окрестности, затем рванула вторая и сразу же третья. Новогодняя ночь украсилась фонтанирующими и разрывающимися на высоте частичками света, криками вспугнутых птиц и людей. Правда, восторженных из них было всего три — мой и мальчишек. Обе наши дамы от страха буквально вжались в меня с двух сторон, спрятав лица в моем тулупе и закрыв уши ладонями. Наемники с ошеломленным видом взирали на светопреставление, наверняка, перевернувшее их мировоззрение.

  — Что это? — сглотнув, спросил Волт.

  — Волшебство! — прокричали дети.

  — Фейерверк! Новогодний фейерверк! — гордо ответил я, упиваясь своей крутостью.

  — Красиво, — тихо проговорил Стас, — никогда такого не видел.

  — А зачем он? — удивленно спросил Грум.

  — Как зачем? Для красоты, для праздника, чтобы всем радостно было, — сказал я очевидную для себя вещь.

  Интерлюдия

  Возвращаясь в город Пинк обдумывал ситуацию, в которую угодил. Главный жрец приказал следить за чужеземцем и докладывать ему о событиях связанных с Виктором, показавшихся ему необычными. Но с этим чужеземным лэром всё было необычно, он постоянно его удивлял, то новое мощное оружие, то открывшийся талант театрального писаки, то какая-то партизанская тактика, то разговаривающая птица, а теперь этот фейерверк.

  «Кто этот человек?» — думал Пинк.

  Виктор ему не то что не нравился, а настораживал, что ли, своей непредсказуемостью, было неизвестно, что он может выкинуть в следующий момент. Чужеземец не был плохим человеком, об этом свидетельствовала и его жизнь в Модире и его отношение