Митран

перешли в разряд самых уважаемых людей для жителей, проживающих в бедных кварталах города. Те при встрече кланялись им буквально до земли. Я же предпочитал не привлекать к себе внимание и всё время шифровался. Одевался я просто, по улице, от дома до больницы и обратно передвигался с поднятым воротником, там переодевался в белый халат и надевал матерчатую маску на лицо и в таком виде осматривал и лечил пациентов. Опознать во мне важного человека можно было только по уважительному отношению ко мне других лекарей, работающих в больнице, которые записывали каждое произнесенное мною слово, да следующим за мной по пятам охранникам.

  Известность мне была совершенно не нужна, поскольку она только бы мешала в достижении цели — незаметного исчезновения из города. Мне слабо верилось в то, что княжич сможет убедить жрецов отпустить меня в Модир, поэтому я готовился к осуществлению плана «Б».

  Оба плана были довольно просты, состояли всего из одного пункта, без наворотов, перестрелок и попутного истребления местных жителей. План «А» — незаметное исчезновение из города Модира, план «Б» — незаметное исчезновение из столицы. Адепты и жрецы бога Хаоса, а также представители секты единобожников пока что не спешили разнообразить эти скучные наброски.

  У поступивших в это утро «больных» в основном были колото-резанные раны, у каждого третьего — сотрясение мозга, у каждого четвертого — сломанные конечности. Таким образом, весь день мне пришлось провести в операционной, промывая и зашивая раны. Гипс же местные лекари накладывать уже наловчились и без моих подсказок.

  От лекарей удалось узнать, что напали на храм смерти, а нападающими вроде бы били адепты хаоса, но толком никто ничего не знал, пересказывали только слухи.

  «Нужно узнать подробности, — подумал я, — а за новостями нужно обратиться в средневековый информационный центр, то бишь трактир».

  Оглянулся на сопровождающих меня Грума и Кита стоящих в это время у окна в коридоре первого этажа, вздохнул и крикнул им:

  — Одного больного ещё посмотреть надо.

   С этими словами поднялся наверх, переоделся в ординаторской и вышел в окно.

  «Мешать только будут» — оправдывался я этой мыслью, идя по улице.

  В трактире как по заказу в вечернее время было многолюдно, усевшись с краю за полупустой стол и заказав пиво, я стал вслушиваться в гомон окружающих.

  — Стражники со второй башни говорят, что третьей ночью фей видели, над рекой летали, — услышал я слева от себя, а когда повернул голову увидел мужика лет сорока с лицом покрытым следами от оспы.

  — Да ну, — усомнился его сосед, — Брешут.

  — Не брешут, сын Мотара в ту ночь в страже на стене стоял. Говорит, стоят они значит с напарником, спорят о чем-то, а тут над рекой как засветится, как будто огромные светлячки на город полетели, а потом исчезли, не долетели, значит.

  — А куда делись? — заинтересовался сосед напротив.

  — А кто его знает? — озадаченно проговорил рассказчик, — Может эти олухи их и спугнули. Сейчас признаются что ли? Заголосили поди от страха, как окаянные, феи и передумали к таким дурням-то лететь.

  — Говорят, они мужика так могут осчастливить, как не одной бабе не по силам, — поделился информацией сосед слева.

  — Говорят, кто с феей ночь проведет, тот на баб больше не смотрит, — поддержал его другой.

  — Вот дурни, такой шанс профукали! — заметил рассказчик, и все собеседники довольные заржали над бедолагами-стражниками.

  — Вообще-то это они правильно сделали, что отогнали фей, — задумчиво проговорил один из них, — Мне кум рассказывал, знаете ведь он у меня с севера, так вот в тех краях считают, что мужик познавший фею больше не смотрит на обычную женщину потому, что больше ничего не может, — рассказчик обвел всех довольным взглядом и пояснил, — Фея всю мужскую силу себе забирает и отпускает мужика пустым.

  За столом наступила тишина, видимо участники дебатов обдумывали версию, но вот послышался один смешок, затем другой и, наконец, вся компания любителей фей сотряслась в хохоте.

  «Это они фейерверк за фей приняли, что ли? — вяло подумал я, переместив своё внимание на другой столик, за которым сидело пять мужиков, по внешнему виду напоминающие лавочников.

  — Говорят, хотели главного жреца убить, — сообщил соседям по столу рыжебородый голосом с хрипотцой.

  — В храме Смерти окна побили, — вторил ему второй.

  — Охрану храма, говорят, здорово отделали, — добавляет третий.

  — Адептов порезали, и кое-кому из жрецов досталось, — прохрипел