Митран

первый и важно добавил, — а уходить через северные ворота хотели, так там такая бойня была.

  — Говорят, много простых горожан пострадало, тех кто живет у восьмой башни, — поделился информацией четвертый.

  — Нашли, кто напал-то? — с придыханием спросил пятый.

  — Кого-то взяли, кого-то убили, но, говорят, что кое-кому удалось скрыться, — ответил рыжебородый, самый информированный из всех.

  — Адепты Хаоса? — затаив дыхание спрашивает пятый.

  — Да тише ты! — шикнули на него все собеседники сразу, — Услышит кто. Знаешь ведь, что нельзя того бога поминать.

  Разговор за столом заглох на самом интересном месте и мне ничего не оставалось как сменить источник информации. В этот раз прислушался к тому, что говорили за столом, стоящим позади от меня, где расположилась компания из четырёх молодых людей.

  — А ей и говорю, — рассказывал самодовольным голосом юнец, — или сама пустишь или я дверь выбью!

  «Так это уже не интересно», — с этой мыслью я расплатился и направился к выходу, но выйти не успел, поскольку входная дверь резко отворилась и мне загородила дорогу вошедшая в трактир враждебно настроенная толпа. Вглядевшись в их разъяренные рожи, я непроизвольно сдал назад. Вошедшие достали мечи и издав какой-то жуткий клич набросились на посетителей трактира. Увернувшись от удара железки я впечатался в стену, больно приложившись плечом. Не обращая внимание на боль, выхватил шашку из ножен и в самый последний момент успел отвезти ей удар меча. Скрежет оружия слился с истошными воплями напавших и посетителей трактира. Удар мечом был такой силы, что оружие выпало у меня из рук, дикарь злобно ощерился в предвкушении быстрой победы, но после моего удара в пах издал вопль боли и согнулся. Мучения бедолаги я прекратил ударом ножа в шею.

  Прошла всего где-то минута, а в трактире уже шла настоящая бойня, на полу и лавках лежали убитые и умирающие, недалеко от меня на коленях стоял человек и пытался засунуть в живот выпавшие внутренности, у стены, прислонившись к ней сидел старик и зажимал окровавленными руками рану на шее. Нападавших было около десятка, но они явно одерживали победу. Выкрикивая «Хропос — истинный Бог» и «Смерть отступникам» они яростно крушили всё и всех на своем пути. Их озверевшие лица и блестящие глаза указывали на употребление ими психотропных веществ.

  Сглотнув, я подобрал шашку и стал продвигаться к выходу. Увидев мой маневр, на перехват двинулось сразу двое обдолбышей. Одного уложил метательным ножом, а вот со вторым пришлось вступить в схватку. Когда противник сделал замах, я быстро шагнул к нему на встречу, блокировал удар шашкой и одновременно вонзил в него нож. Отскочив, бросился к двери. Вылетев на улицу сразу же столкнулся с городской стражей, те как раз двигались в сторону трактира.

  — Стоять! Брось оружие! — услышал я приказ.

  «Прирежут! И разбираться не будут» — пронеслось в голове и перепрыгнув через лежащие у входа ящики я ломанулся по улице.

  — Стоять! За ним! Держи его! — слышал я за спиной подбадривающие крики.

  Тишину ночного, безлюдного города нарушили тяжелые шаги трёх пар бегущих ног. Удирая от преследователей я перемахнул через забор и оказался в чьем-то саду, утопая ногами в снегу с трудом пересек эту полосу препятствий и перемахнул через следующий забор, опять чей-то сад и преграда в виде снега по колено. Подстегивала уставшего меня ругань стражников, форсирующих предыдущий сад. Еще один забор и опять кривая улица.

  «Куда дальше?» — думал я, лихорадочно озираясь, услышанная за забором возня помогли мне определиться с направлением и я взял ещё один барьер в виде забора. В этом саду полоса препятствий усложнилась, мне на встречу выскочил злобный пёс. Спасаясь от зубастой твари я по каким-то бочкам, доскам и ещё чему-то лежащему у дома залез на крышу и побежал уже по ней. Крики стражников сменились злобным собачьим лаем, неосторожно ступив я поскользнулся и скатился с другой стороны дома во двор пробив своим телом навес и разрушив поленницу дров. Запустив в шавку поленом, заставил её взвизгнуть и убраться, после чего еле поднявшись с импровизированного насеста побрел к выходу.

  Домочадцы разбуженные сотворенным мною грохотом и лаем собаки, робко выглядывали из-за двери. Пресекая их попытку выйти, я бросил в сторону дома стратегический деревянный снаряд и дверь тут же захлопнулась. Хмыкнув, я открыл калитку и опять оказался на кривой улочке.

  «И что теперь?» — озадачился вопросом, оглядываясь. Бегать сил уже не было, я и так еле передвигался.

  «Завтра наверное, вообще встать не смогу», — невесело